Чтение онлайн

Мне таки удалось завоевать их внимание. "Здорово!
– похвалила я себя.
– А теперь постарайся придумать что-нибудь поинтереснее".

Юты повертели головами, и, кажется, до них наконец дошло, какая перемена произошла в расстановке сил.

– Не кажется ли вам, - продолжала я, - что вы одиноки и несчастны, совсем как гусята, которых бросила на произвол судьбы их мамочка-утка?
– "Утка? Гусыня, скорее, но это ладно. Я волновалась, вы же понимаете. Все-таки драка, и все такое прочее!"

Понимание происходящего заставило ютов устрашиться. Они плотнее прижались друг к дружке и принялись судорожно отмахиваться мечами, тыкая ими во все стороны.

Кей осклабился и шагнул было вперед, намереваясь положить конец неравному бою, но Ланселот остановил его - надо же, как он, оказывается, благороден, а я и не думала!

– Кей, - сказал он, - не думаю, что есть нужда...

А вот камланнский сенешаль не так сильно, как я, порадовался происшедшей с его военачальником перемене. Он бросил на Ланселота полный непонимания взгляд - примерно таким одарила бы своего хозяина охотничья псина, если бы он вдруг запретил ей схватить подстреленную добычу. После минутного колебания Кей отступил - видимо, решил не спорить.

Но я-то видела, какие глаза были у Кея. Ох, в самом скором времени он мог предать Ланселота - и Артуса тоже. Похоже, мой... Гормант и я не единственные изменники в Придейне. Кей отвернулся от перепуганных ютов и жестом велел им убираться прочь.

Юты проделали это почти так же резво, как до них лошади, а мы, победители, остались одни.

Победители? Лично я себя победительницей не чувствовала. У моих ног рыдал мальчишка-конюх, зажав руки в паху. И мне вдруг стало дурно - мне показалось, будто я что-то выронила, потеряла.

Выронила, пролила.., о Боже, неужели преждевременное кровотечение? Но нет, ведь ночью было полнолуние, стало быть, до начала месячных оставалось еще целых две недели. Я всегда помню, когда они должны начаться.

И все же кровотечение началось, а я не поняла почему. Что же делать?

Я пробормотала какие-то извинения. Сердце мое бешено колотилось. А эти тупицы, конечно, ничего не поняли. Конечно, они и понятия не имеют о том, что это такое - быть женщиной! Я шагнула к полуразрушенной конюшне.

Дойдя до угла, я пустилась бегом. Со лба текли струйки пота, состояние было полуобморочное. Мне казалось, будто все мои внутренности вываливаются из меня.

Но когда я подняла тунику и провела рукой между ног, рука осталась сухой и чистой. Никакой крови. Ясно. Все дело в полнолунии.

И все же: что происходило?

И тут я вспомнила изменника, вспомнила его запавшие пустые глаза. И тогда, когда он сговаривался с Темным Королем, и теперь, когда его самого так подло предали. Изменник? Изменница? Мой отец или я сама?

Я упала на колени, обхватила себя руками. Он смотрел на меня в упор и отказался от меня. Совсем как Петр. Была ли я и в самом деле дочерью своего отца?

Но ведь Харлек никуда не делся. Вот он, мой город, вот она - я.

Правда, теперь тут недоставало кое-каких зданий, многие горожане погибли или бежали. И все же тут была столица - дворец, стадион, бани, фонтаны, хотя.., не бежала вода, и бани остыли.

Удивительно, как я смогла во всем признаться Ланселоту прежде, чем рассказала Меровию, Второе мое предательство было страшнее.., когда я пыталась передать послание людям отца на берег, рассказать, что я отказалась исполнить волю отца и не стала убивать Артуса, что брат мой Канастир мертв. А мое послание приняли треклятые саксы, а может, юты, которые к тому времени уже успели захватить город.

Ощущение было ужасное. Как будто я рассказала подруге о похождениях с новым любовником и обнаружила, что он - ее муж.

Я плакала, к горлу подступил ком. Все тело мое сводили спазмы - наверное, вот так мучалась моя мать, когда производила меня на свет. На этот глупый, мерзкий свет. Но даже слезы - и те покинули меня. Глаза мои оставались сухими. Семнадцать лет я прожила на свете, но ничего путного не совершила. Полжизни миновало, а мне нечем похвастаться, кроме влюбленного в меня юноши, который готов выстроить мне не дом, но храм, и петь мне не песни любви, а песни войны.

А еще.., мой отец - изменник, а я - трусиха, и боюсь даже собственного отражения в зеркале. Что ж, быть может, мне и повезло, что он отказался от меня.

Тут я задумалась о бессмертии. Песни Этого Мальчишки бессмертны, бессмертны и Строители, в ряды которых я некогда вступила. Они переживут нас обоих. Что же, бессмертие смеется над нами?

Харлек жив, это я вижу. Мой город выживет. И вместе с тем он мертв - так дядя Лири говорил мне о безбожниках. Он говорил, что они живы и мертвы одновременно.

И дело тут не в разбойниках-ютах. Наш город захватывали столько раз, что те, кто рисует карты, могли бы помечать на них Харлек не чернилами, а мелом!

Я никогда не понимала этого, покуда жила здесь. Этому меня научил Камланн. Меровий, Артус, Этот Мальчишка и даже Ланселот показали мне, как много мы потеряли. Правда, им всякая потеря представляется приобретением. Но я-то знаю точно, что это значит.

Когда-то мы были воинами, теперь стали солдатами. Когда-то у нас был Королевский Совет, теперь остался никчемный сенат. Когда-то греки, евреи, друиды, даже женщины и принцессы, бывало, вели философские споры на ступенях Древних Палат. "Говорите по очереди, слушайте правду!" А теперь мы гнем спины перед Гормантом, который предал Dux Bellorum. А почему бы и нет? Всякое почитание относительно, а он даже собственных детей не узнает! Вот дед мой правил, а отец просто управляет.

Как там говорится в ритуальном стихотворении Строителей?

Одно поколенье сменяет другое,

Земля же вращается вечно.

Неожиданно я услышала голос иного поколения. Он звучал потаенно, украдкой, словно то говорила шлюха, не рискующая войти в двери храма: "Ты же знаешь, что это не так, - вещала соблазненная соблазнительница.
– Разве ты не ощущала собственную душу так, как ощущают острые камешки, что царапают твои босые ноги?"

О, мне хорошо была знакома та, чей голос я слышала. Это она возносила меня на вершины и опускала в бездны. Она всегда была готова пришпорить меня, как пришпоривают пони, заупрямившегося перед преградой и не желающего перепрыгивать через нее.

"Ты можешь погибнуть, но можешь остаться в живых, как Бог Меровия. Ибо она здесь - твоя душа, ты касалась ее! Ты видела ее, чувствовала, ты вынула ее из шкатулки и вертела, рассматривая при свете солнца! Вот что такое - быть Строителем!"

– Истинный дар Меровия, - произнесла я вслух, - это то, что строит Строитель. Вот дар моей любви тебе, Корс Кант Эвин, - если только ты когда-нибудь примешь его.

Чьи-то шаги. Хруст вывороченных из земли булыжников растрескавшейся мостовой. Я быстро вскочила. Но страх мой был напрасен. Это был всего лишь он, Этот Мальчишка-римлянин. Его волосы растрепались, словно конская грива на ветру. Рассвет окрасил их в огненные тона.