Чтение онлайн

Анлодда и Корс Кант молчали. Девушка заморгала, словно ей что-то в глаз попало. Она медленно покачала головой.

– Ты дала клятву, - напомнил ей Питер.
– Ты сказала, что больше никаких чувств, помнишь?

Анлодда шагнула к Корсу Канту, но вплотную не подошла, Невидимая стена все еще стояла между ними.

– И что же, - продолжал подзуживать Анлодду Питер.
– Такая опытная воительница, и распустишь нюни из-за пары ютских сопляков? Да ты разуй глаза! Погляди, во что они превратили твой город?
– И он резким жестом обвел дымящиеся руины Харлека.

Удар, что называется, ниже пояса. Анлодда на город смотреть не стала, она опустила глаза. Питер затаил дыхание.

А потом она вытащила из ножен клинок, поднесла его к кинжалу Питера. Рука ее едва заметно подрагивала. Корс Кант при всем желании не смог бы к ним присоединиться в этом жесте солидарности. Он стоял, потея в тяжелой, не по росту длинной мантии, отороченной лисьим мехом, растерянный, преданный своей богине, дочери изменника.

– Ну что?
– буркнула Анлодда.
– Мы атакуем, или как?

Питер сгруппировался и ловко перепрыгнул с подмостей на крышу ближайшего дома.

Глава 27

Я понимаю, как это трудно, но все-таки попытайтесь представить себе громадного медведя, который ни за что не откажется вкусно полакомиться, и только этим много лет занимался. Ну или огромный валун с руками и ногами, покрытый шерстью, словно варварская обезьяна.

Нет-нет, я не хочу оскорблять наших братьев сикамбрийцев. В конце концов и сам Магистр Строитель родом из Лангедока! Но Ланселот, увы, не строен, хотя в нем есть какое-то изящество, насколько может быть изящным, ну, скажем, бочонок. И еще он жутко волосатый.

В общем, когда мы перелезали через перила, он зацепился сапогом за доску, крякнул и полетел вниз, и покатился к грязной луже, похожий на тот самый волосатый валун, который я вас просила вообразить.

Я спрыгнула за ним настолько резво, насколько смогла, но его голова мелькала и катилась так быстро, как колесо удаляющейся повозки, как оброненное яблоко по витой лестнице.

Шага три я держалась на ногах, потом упала и заскользила на животе. Это оказалось куда хуже, чем свалиться с Мериллуин. Наверное, Этому Мальчишке представилось, будто я ныряю в море со скалы, потому что он тут же бросился следом за мной с диким воплем. Нет, честное слово, по-моему, он считает меня глиняной статуэткой, способной в любой миг разбиться на куски! Но у меня не было возможности остановиться и сказать ему честно и откровенно все, что я об этом думаю.

Ланселот попытался резко встать на ноги. Он очень ошибся. Тут же повалился лицом вниз. Я-то и пытаться не стала - уж лучше на животе скользить, чем кувыркаться.

А полководец вляпался макушкой в стену. А я, представьте, ударилась головой о его подметки. Еще мгновение, и рядом с нами оказался Этот Мальчишка. Он явно боялся за меня, но молчал и ко мне не прикасался - все боялся осквернить мою царственную кожу прикосновением пальцев простого барда.

Нет, все еще хуже.., теперь он считает меня богиней и полагает, что прикоснуться ко мне - сущее богохульство. Была принцессой - стала богиней. И еще - я изменница из рода изменников.

Одно только грело душу - что Гормант не мой родной отец.

Ланселот встал, покачиваясь, словно Мерлин, когда основательно погостит в винном погребе.

– Послушай, - обратилась я к нему.
– Ты уверен, что с тобой все хорошо?

– Еще.., как уверен.., никогда не чувствовал себя.., лучше, - соврал он, и протер глаза, которые у него жутко косили в разные стороны.

– Славно, - крикнула я и сообщила очевидное.
– А вот и юты, что идут, чтобы расправиться с нами по-свойски.

Я так храбро говорила ради Этого Мальчишки, ведь он так обожает все римское. Но на самом деле у меня поджилки тряслись, и я была готова совсем не по-королевски дать деру, и оставить Кея и Бедивира на произвол судьбы. Это что же, моя "благородная" кровь во мне заговорила? Вообще-то, если честно, эти близнецы мне никогда не нравились, они меня "девчонкой" называли, и думали, что мне гораздо больше к лицу сковорода и горшки, чем меч или топор.

Какое-то мгновение ближайший к нам ют пялился на нас так, словно мы были неожиданно выросшими прямо у него под носом грибами. Но он быстро пришел в себя и заорал, и бросился к нам, а следом за ним его напарник.

Над моей головой пролетела стрела, а я пригнулась, наверное, через день после того, как это произошло, чувствуя себя той самой "девчонкой", какой меня обзывали эти двое мерзавцев. Но это я рассказываю только для того, чтобы вы лучше представили, как все было.

Ланселот вскочил на ноги, как скрученная пружина, с холодностью хорошо обученной охотничьей собаки, столкнувшейся с медведем, - только вот на месте медведя оказались двое до зубов вооруженных ютов.

Однако я все же не забыла о нашем первоначальном плане, и потому со всех ног бросилась к конюшне.

До лошадей было шагов сто, а разум мой опережал меня на бегу. Неужели я и вправду сумею лишить жизни двух сосунков, которым еще и двадцати не исполнилось? Я пыталась разжечь в себе боевой огонь, но добилась только того, что меня еще сильнее стала мучать совесть.

Пьяные юты были ничуть не лучше, но все-таки они были вооруженными воинами, вот-вот, и что они натворили, во что превратили мой любимый Харлек! Эти дети?

На полпути до мальчишек, я пригнулась и спряталась за светло-серым пони. "Я их спугну, - думала я.
– И это будет ужасно. Тогда нам не сдобровать. Если Ланселот решил, что мальчишек следует заколоть.., то пусть сам это и делает".

Я быстро обернулась, чтобы удостовериться, что Этот Мальчишка жив и здоров.

А он словно в землю врос - ну как будто Зевс превратил его в рябину. Посмотрел на ютов, потом на Ланселота, потом - на меня. В нерешительности... Что ж.., когда мы наконец будем с ним вместе, я с этим разберусь. Может быть, мне все же удастся растопить лед в его сердце.

Он явно хотел сдвинуться с места, но не решался, потому что каждое из направлений казалось ему неверным! Тут я и сама застыла, обратилась в статую так, словно Корс Кант вдруг стал Медузой, а у меня не было волшебного щита.

– Корс Кант!
– позвала я его и поманила к себе.

Он смотрел на меня. Ну что он, к земле прирос? Ведь бард - не воин, так чего медлить? Бежал бы скорее ко мне и спрятался у меня за спиной!

А он вместо этого сжал кулаки и застыл, не шевелясь, совершенно беспомощный, рядом с принцем.

Я гневно возопила. Что я могла поделать? Мне бы теперь ни за что не поспеть назад вовремя! Оставалось только продолжать начатое дело.

Я пригнулась и помчалась с такой прытью, что обогнала бы и доброго арабского скакуна, и с полсотни пони. "Матерь Божья, - молилась я.
– Пусть все получится, как мы задумали! Пусть они и вправду дорожат конями сильнее, чем этими двумя несчастными, угодившими в засаду!"