Чтение онлайн

— Ты про Гровера? Так он был моим приемным отцом.

— Получается, ты обманула настоятеля?

— А разве ты о себе всю правду сказал?

— Ну… — замялся юноша.

— Или хочешь заложить меня?

— Вот еще. Ты что? В своем уме или как? Нет, конечно.

— У каждого в Храме есть свои маленькие секреты, сюда чаще всего приходят обездоленные и пострадавшие. Тайну Рамзеса мы узнали случайно, но, наверняка, кое-что за душой найдется и у Багира, и у Кузьмы, и у того же Мортафея.

— Именно поэтому ты не хочешь, чтобы я говорил им, что умею создавать клона?

— Не все свои козыри стоит выкладывать на стол сразу.

— И у тебя тоже кое-что припрятано в рукавах?

— Без этого в нашем мире не выжить.

— Ладно, я тебя понял. Продолжим?

Они занимались еще несколько часов и вернулись в казарму под утро, отработав помимо «Грога» с «Джином» еще и «Пунш», предназначенный для поражения двух противников, стоящих рядом. Все давно уже спали, только Рэм проворчал что-то про сумасбродов, шляющихся неведомо где и мешающих отдыхать уставшим воинам.

Утром бригаду разбудил Такер, присланный Привратником, чтобы позвать всех в Зал испытаний для рапорта настоятелю. Невыспавшиеся Алиса с Роджером чувствовали себя отвратительно. Тем не менее, напарникам пришлось плестись в хвосте колонны и предстать перед начальством в состоянии недобуженных зомби. Справа от спокойного, но сосредоточенного, Мортафея стоял хмурый и раздраженный магистр, а слева — грустный и безразличный к происходящему начальник охраны.

Выслушав рассказы основных участников операции, включая Багира, Таиру и Роджера, глава Храма, оставив их троих в помещении, отпустил остальных бойцов в казарму. Все показания прозвучали достаточно беспристрастно. Только молодой лиат не смог скрыть своего явно негативного отношения к паническому бегству, которое он практически в открытую назвал трусостью. Некоторое время после выхода храмовников Крот безмолвно смотрел в глаза бригадира, явно испытывая нервную систему руководителя налета. Командир проявил должную выдержку и не отвел взгляда, тогда настоятель грустно вздохнул и задал свой первый вопрос:

— Объясни нам, Багир, почему ты разрешил Нихату взять столько пакетиков, сколько ему захочется?

— Ну, он ведь не являлся бойцом бригады, и не находился в моем прямом подчинении.

— На время операции он был придан твоей бригаде. И руководил операцией ты, а не он.

— Но ведь операция была не боевая, а торговая, и все делал он, а мы лишь обеспечивали прикрытие.

— Удивительно рассуждаешь. В ходе торговой операции мы потеряли двух своих товарищей. Да еще каких, лучших из лучших. Ты отвечал за прикрытие, вот теперь и объясни нам, как это могло случиться. Почему ты отдал команду спасаться всем самостоятельно, а не организовал отпор?

— Я увидел, что шоргов спустили с цепи. Против них все равно было не выстоять даже в строю.

— Когда это ты успел?

— Как только взревела сирена. Я следил за самыми опасными направлениями и сразу засек, что охранник из подвала первым делом открыл вольер с монстрами. У бригады был только один шанс спастись — успеть покинуть двор. Нельзя было допустить сутолоки. Если б Нихат не застрял в форточке, все бы ушли.

— С чего ты это взял, если тебя самого едва не схватили.

— Я задержался, пытаясь помочь монаху.

— Что сказал тебе Нихат?

— В смысле?

— Почему ты передумал и приказал своим бойцам взять по три пакетика?

Было видно, что говорить правду бригадиру не хотелось, но врать в присутствии Привратника рискнул бы только сумасшедший.

— Он сказал, что добудет обезболивающее для Терры, если я не буду упрямиться.

— Кто такая Терра?

— Это его мать, — ответил за бригадира начальник охраны. — Она лежит в госпитале. Ее мучают сильные боли, а анальгетиков на всех не хватает.

— Сочувствую, — обращаясь к склонившему голову Багиру, произнес настоятель, и после непродолжительного молчания добавил:- Это многое объясняет, но не оправдывает. Командир во время боя должен думать о своих бойцах, а не о больной матери.

— Так ведь не было боя.

— Был. Бой начинается задолго до драки, и не заканчивается сразу же после нее. И командир должен понимать это. — Мортафей ненадолго замолчал, давая возможность слушателям осмыслить сказанное, и продолжил уже совершенно о другом:- Мне вообще иногда кажется, что кто-то перепутал Храм с преступным синдикатом, главной целью которого является нажива.

Привратник, до этих слов потуплено смотревший в пол, медленно поднял голову и удивленно взглянул на настоятеля. Похоже, хотя последние слова не были адресованы напрямую, но все-таки предназначались лично ему, потому что Крот, словно бы споря с мнимым оппонентом, продолжил:

— Да, нам приходится порой прибегать к незаконным способам в борьбе за существование, потому что соронги используют против вольных запрещенные приемы. Тем не менее, рисковать жизнью своих товарищей ради прибыли для истинных прихожан Храма немыслимо.

— Но ведь… — попытался возразить бригадир.

— И не спорь. Целью операции было доказать разнеженным барчукам, что настоящие леомуры способны решить самые сложные задачи без помощи слуг. Если б нас всерьез интересовали наркотики, то можно было пойти стандартным путем, привлечь кобортов, вооружить их самыми последними достижениями техники…

— Но Нихат говорил…

— Мало ли что говорил Нихат? Я кого поставил руководить операцией? Его или тебя? Торгаша или боевого командира? Легко списать все на тех, кто уже не сможет ответить за свои ошибки.

— Боевой командир во время операции не думает о здоровье матери, — неожиданно подал голос магистр. Короткая фраза прозвучала, словно одиночный выстрел, и всем стало ясно, что это был приговор, не подлежащий обжалованию.

— Кто-нибудь еще хочет высказать свое мнение? — после некоторой паузы спросил Мортафей.

Роджер поднял глаза, но настоятель покачал головой:

— Твое мнение нам известно, можешь не повторяться. Я хотел бы услышать, что скажет Таира.

Алиса посмотрела в глаза Мортафея, потом бросила взор на магистра и Привратника.

— Я не берусь судить отношения Багира с Нихатом. Что касается остальных действий, бригадир поступал правильно, как это не прозвучит жестоко по отношению к погибшим. Во-первых, он внимательно следил за потенциальной опасностью, и единственный увидел то, что охранники спустили шоргов. Во-вторых, моментально скомандовал отступление. В противном случае, потери были бы намного больше. У бригады не было возможностей справиться с боевыми шоргами. Нихата все равно было не спасти.

— Ну, а то, что он бросил вас?