Чтение онлайн

15 год по летоисчислению Нового мира

Перевал Арч-Корт

Двор был пуст. Если не считать двух потрепанных джипов, которые стояли у ворот гаража. Судя по окнам с выбитыми стеклами, прикрытым полиэтиленовой пленкой, и пулевым пробоинам – недавно влипли в переделку. Почему не в гараже? Черт его знает – гараж мы не проверяли. Рядом с ним находится караульное помещение, и соваться в этот гадючник желания не возникало. К нашему счастью – погода была дрянь, и лило как из ведра. Даже охранник, который должен был охранять территорию, и тот ушел в караулку. Ну а как иначе назвать этот маленький домик, рядом с гаражом? Караулка – она и в Африке караулка. Хотя… Охранника понять можно. Мокнуть ему неохота, вот и решил парень погреться за чашкой чая. Хреново у них с дисциплиной. Эх, давно здесь никого не резали! Ничего, если надо, то мы это исправим.

Через забор перемахнули быстро и незаметно. Ливень усилился, и шансов, что нас заметят, было немного. К темноте добавилась сизая пелена дождя, и предметы теряли свои очертания. Они словно растворялись в этой промозглой ночной сырости. Рядом со мной тихо хекнул Поль, приземляясь на раскисшую землю. Он присел и тенью скользнул в сторону. Наследить не боялись – дождь все смоет. Почва здесь глинистая, перемешанная с камнями и щебнем – следов почти не остается.

Итак…

Территория, огороженная высоким забором. Довольно большая и ровная. Без привычных для этих мест террас, валунов и пригорков. Представляю, сколько пришлось повозиться рабочим, чтобы двор выглядел как теннисный корт. Хотя… Какие здесь рабочие? Рабы! Здесь все делают рабы. Строят, обрабатывают сады, роют канавы для орошения садов. Даже убивают. Что? Вас это удивляет? Вы плохо знаете эти места, господа! Рабы убивают других рабов. Просто и без всяких эмоций. По благодушному кивку хозяина. И никаких сожалений при этом они не испытывают. Да, здешние рабовладельцы умеют ломать людей. Играют на простейшем рефлексе – желании жить. Если раб не будет убивать, то убьют его. И люди, ослепленные безысходностью, убивают. Без эмоций, соплей и сожалений. Добей упавшего! Отними кусок заплесневелой лепешки у слабого! Вот так и живет раб. Поверьте мне на слово – я видел в этих краях многое. Люди, попавшие в рабство, ломаются. За редким, очень редким исключением. Немногие, кто сумел сохранить в себе стержень, долго в плену не сидят – или убегают, или их убивают, как собаку, зарычавшую на своего хозяина. Или сломайся, или сдохни – третьего не дано.

Что у нас здесь еще? Ворота… Высокие, крепкие, двустворчатые. Посередине участка стоит двухэтажный дом, сложенный из красного кирпича, что само по себе указывает на высокий статус хозяина. Кирпичи – товар дорогой. Их везут откуда-то с южного побережья. Остальные дома в поселке выстроены из диких камней и глины, перемешанной с навозом, соломой и ветками кустарника. А в этом доме даже крыша покрыта черепицей… И представить себе не могу, сколько он за нее заплатил. Это очень дорого.

По левую сторону от ворот – как я уже говорил – гараж и караульное помещение. Между прочим, очень глупо построили – из окон дома караульное помещение не просматривается. В пяти метрах от забора начинался небольшой сад, где росли два или три десятка деревьев с выбеленными стволами. Кто-то мне рассказывал, что саженцы фруктовых деревьев, привезенные из Старого Света, здесь неплохо приживаются. Видимо, старика-хозяина ностальгия замучила, вот и заказал десяток-другой. На заднем дворе, куда мы сразу переместились, стоит беседка, украшенная вычурной резьбой. Если быть точным – нечто похожее на классическую ротонду.

В самой глубине двора – несколько хозяйственных построек. Ничего интересного. Сельскохозяйственные инструменты, развешанные по стенам, какие-то ящики. На одной из стен аккуратно развешаны цепи. С ошейниками для людей. На каждую цепь, длиной в четыре метра, – три ошейника. Это так называемые «горные». Потому что пленники – это товар. Востребованный и дорогой. И при движении по горам рабов заковывают именно по трое. Если один сорвался, то у оставшихся есть шанс удержаться на тропе или карнизе и вытащить упавшего. Если заковать по двое, то сорвутся оба. Больше трех – неудобно идти.

В общем – привычная для этих мест обстановка. Да, тюрьму мы тоже нашли. Зиндан, а точнее – две большие ямы, оказавшиеся пустыми. Решетки, сваренные из толстых арматурных прутьев, были подняты. На одной их них, приваленной к стене, висели цепи с замками. Из провалов воняло дерьмом и мочой. Несмотря на деревянный навес, выстроенный над этой «тюрьмой», в ямах блестела вода. Виднелись какие-то рваные тряпки и пластиковая миска, плавающая на поверхности лужи. Долго не разглядывали – не за этим сюда пришли.

Если честно – я надеялся, что племянник будет сидеть в зиндане. Да, это жестокие мысли. В такую погоду, в вонючей и сырой яме он бы долго не выжил – слишком мал. Значит, его держат не здесь. Неужели информатор ошибся? Что-то тут не так… В доме? Сомневаюсь. Даже если и так – что это изменит? Штурмовать дом вдвоем? Вы что, господа, рехнулись?

Поль, крутивший головой как филин, дотронулся до моего плеча и указал на веранду. Мы подобрались поближе, но в комнате, выходящей на задний двор, кто-то включил свет. Делать было нечего – и мы метнулись под веранду. И тут, как назло, закончился дождь. Резко, будто наверху повернули какой-то кран и выключили воду.

Через минуту дверь на веранду открылась, и на улицу вышли люди. Мы их не видели, но прекрасно слышали. Судя по голосам – это хозяин со своим сыном. Один из них сделал несколько шагов и опустился в плетеное кресло, стоящее у стены. Второй стал расхаживать по веранде.

Говорили они долго. И это не походило на разговор отца с сыном. Не было в этом нахальном юнце сыновней почтительности, которой так бахвалятся местные жители. Знать бы, о чем они говорят… Увы, но чеченского языка я не знал. Иногда мелькали похожие слова, но это не помогало. Судя по интонациям – старик не очень доволен своим отпрыском. Говорит резко и довольно громко. Интересно, где это Асхад напортачил? Сынок отбивался как мог. В его голосе можно было услышать и раздражение, и обиду, и даже плохо скрываемую злость.

Через несколько минут послышался стук двери, и на веранду вышел еще кто-то. А вот это уже интереснее! На веранде появился новый собеседник, и наши радушные хозяева сразу перешли на арабский. Слава аллаху, а то сижу здесь как глухой…

– Вы звали меня?

– Да, Салман, – проворчал старик. – Вижу, что без твоего совета не разберемся. Молодые всегда торопятся…

Его перебили. Опять послышался голос Асхада. Говорит на чеченском. Ругается с отцом? Опять слышится голос новоприбывшего человека. Он говорит медленно и неторопливо. Уговаривает Асхада проявить терпение и уважение? И голос… какой знакомый! Голос человека, которого назвали Салманом, был поразительно похож на голос пастора из Виго. Салман, значит… Хороший у нас «друг» [16] , ничего не скажешь!

Дальше разговор был мне неинтересен. Почти неинтересен. Разве что узнал несколько новостей о провалившейся попытке захватить блокпост «Амазонка-3». Эти ребята надеялись взять его штурмом и закрепиться до начала сезона дождей. Окажись эти мальчики шустрее – у демидовцев прибавилось бы проблем. Дельная была мысль, но исполнение, как всегда, подкачало.

Как я понял из их разговора – на блокпост двигались две большие группы. По западному и северо-восточному проходу. Одну из банд мы с Верещагиным шуганули. Бывает, что и на войне везет. Ввязываться в затяжные бои доблестные моджахеддины не захотели и отступили. Их коллеги, которые шли через Арч-Корт, остались в гордом одиночестве, получили по морде и отвалили обратно на свою территорию – зализывать раны и сочинять небылицы про борьбу с неверными. Как бы там ни было, но теперь начинаются внутренние разборки: кто во всем этом виноват? Ну и, конечно, – что теперь делать? После провальной попытки захватить блокпост этим ребятам остается лишь совершать короткие набеги на русскую территорию. Этим положения не поправишь и территорию под контроль не захватишь. Русские привыкли к этим бандам, как к комариным укусам, и вполне успешно давят бандитов по мере обнаружения. Причем давят без всякого слюнтяйства, которым грешат на территории европейского содружества. Пленные берутся лишь в том случае, если есть возможность обмена. Если нет, то и суда нет. В прямом и переносном смысле. Как говорит один знакомый из Демидовска: «Вывели в чистое поле, поставили лицом к стенке и пустили пулю между глаз».

А вот это уже интересно! Оказывается, у демидовцев появились союзники. Из Техаса начали прибывать добровольцы. Приезжают небольшими группами, но человек двести уже есть. Работают вдоль Амазонки, в качестве автономных мобильных групп. Отлавливают бандитов и развешивают их на деревьях, в качестве дорожных указателей. Представляю, как бесится Орден! По крайней мере, чеченцы уже сейчас кипятком писают от злости.

Через пятнадцать минут накал беседы пошел на спад – стали говорить тише. Начал накрапывать дождь, заглушая их голоса. Еще несколько минут – и он превратится в проливной ливень.

Судя по обрывкам фраз, доносящимся до меня, – обсуждают хозяйственные дела. Дважды мелькал банк Ордена и какие-то кредиты. Дьявольщина! Я не удивлюсь, если для войны с Демидовском им открыли золотую кредитную линию. Под минимальные проценты и часть будущей добычи. Суки…

Дождь пошел сильнее, и хозяева перебрались в дом. Поль дотронулся до моего плеча и вопросительно кивнул. В ответ я покачал головой и показал в сторону ограды.

– Уходим!

Мы подождали несколько минут и, убедившись, что все затихло, перемахнули через забор. Через полчаса мы уже вернулись в найденное Полем убежище – небольшой грот, расположенный на склоне горы. Пожалуй, даже не грот, а впадина. Метра три глубиной и полтора метра шириной. Все подходы к нему хорошо закрыты густым и жутко колючим кустарником. Пробраться сюда можно только ползком (на нижних ветках не такие большие колючки). Конечно, это не пятизвездочный отель, но здесь можно немного обсушиться, и на голову не капало. У входа лежало несколько камней, скатившихся по склону. В общем – не самый плохой гостиничный номер для двух небритых и провонявших потом бродяг.