Чтение онлайн

— Понял, — истово пообещал Макс, не отводя взгляда от лежащего в его руках сокровища. — Да, понял.

Книга в самом деле размерами вполне совпадала со старой. Цепочка с креплениями тоже оказалась похожа, но обложка новой книги была тоще, страницы — плотнее, белее и глаже. От прикосновений к бумаге пальцы покалывало. Книга была зашёптана сильным шептуном, притом совсем недавно

Макс поднял взгляд на баб Нину и увидел, что она, упрямо продолжая хмурить брови, с улыбкой разглядывает его лицо.

— Спасибо. — Должно быть, она не спала всю ночь, чтобы успеть закончить работу, а потом — не дать им с Радой уйти незамеченными. — Огромное вам спасибо, баб Нина.

— Да уж пожалуйста, — проворчала шептунья. Складки на её лбу немного разгладились. — Но помни, зачем я тебе дала это. Помнишь?

— Помню. Займусь этим при первой же возможности.

Он сделает всё, чтобы эта возможность появилась как можно скорее. Мыслями Макс уже был в Москве, уже слышал уважительный присвист Кролика, который просто не мог не оценить по достоинству это чудо. Да, новая книга будет не хуже предыдущей, она будет лучше в тысячи раз, и время, потраченное на Раду, он сможет провести за планировкой новых страниц, системы закладок и защиты от огня.

Рада ожидаемо опаздывала, и Макс, тепло попрощавшись с баб Ниной, собрался уходить. Из коморки шептуньи выползла Катя, сонно потёрла глаза кулачками, что-то пролепетала вслед. Макс не нашёл ничего лучше, чем кивнуть малявке и, закинув на плечи заметно потяжелевший рюкзак, покинуть беляевский дом.

Слава ждал его у ворот.

— А это, где? — Он повертел головой и, не найдя искомого, в растерянности уставился на Макса. — Передумала что ли?

Макс усмехнулся.

— Что, понравилась?

Слава густо залился краской.

— Да не, я не это, я просто подумал, что, ну, она так хотела пойти, и вот не пришла, ну и вообще, жалко её, она, вроде, ничего так. Улыбнулась тогда так по-доброму.

— Она всем улыбается.

— Ну так! — обрадовался Кот. — Когда люди улыбаются, они обычно, ну, не думают ничего особо плохого, так?

Однажды Макс убил вампиршу, терроризировавшую небольшое поселение на юге. Они с Томкой выследили её вдвоём; поймали, когда тварь украла ребёнка и пожирала его живём. Вампирша разгрызла ещё живому семилетнему мальчику руку и объедала её, слизывая кровь и выплёвывая ненужное ей мясо. Она ела и улыбалась, и продолжала улыбаться, даже задыхаясь под воздействием газа. Лишь под конец губы вампирши скривились в выражении предсмертной муки, и когда Макс, корчась от отвращения, обернулся к Томке, он увидел, что его напарница улыбается тоже, ненавидяще, холодно и мрачно.

Ребёнка спасли, хотя за его душевное здоровье никто ручаться не мог. Томка улыбалась, заявляя, что они сделали доброе дело. Улыбалась и целовала Макса, хотя уже тогда любила другого.

— Улыбки бывают разные.

— Ну, да, — легко согласился Слава. — Но я говорю про нормальные улыбки, как у твоей… Рады. А так я, когда по норам ходил, видел одну чертовку, вот кто умел улыбаться… Я думал, живым не уйду от неё, но знаешь, как я её тогда обвёл?

История наверняка была выдуманной, но для того, чтобы скрасить время ожидания, вполне походила. Макс был готов ждать Раду до первого колокола, но везти с собой человека, не способного вовремя выйти из дома, не собирался.

Рада, впрочем, успела. Колокольный звон застиг старшую дочь Беляевых, когда она, клонясь в бок от веса закинутой на плечо сумки, выбежала на площадь.

— Я тут! — Рада резко затормозила в шаге от уже готового уворачиваться Макса. — Тут. Ну что, идём?

Её голос звучал бодро, слишком бодро, чтобы ему получалось поверить. И в самом деле, глаза девушки были красными, а на щеках различались полосы высохших слёз.

— Идём. — Он отвернулся, давая ей прийти в себя без посторонних взглядов. — Сань, откроешь?

Саня Ломакин, главный на воротах сегодня, кивнул, с интересом поглядывая на Раду. Дмитрич передал им приказ по первой просьбе пропустить Макса, его напарника и Раду вчера вечером, но — Макс очень на это надеялся — не разглашал детали.

Бесшумно открылась калитка в левой створке ворот.

— Прошу.

Саня церемонно указал на выход, и Макс первым перешагнул порог, разделяющий поселение и опасный мир за его пределами. За ним выскочил азартно сверкающий глазами Слава, но Рада замерла, словно уперевшись в невидимую стену.

— Ты чего? — удивился Кот, но ему никто не ответил.

— Тихо, — едва слышно попросил его Макс. Он не знал, что чувствовала сейчас много лет не покидавшая поселения девушка, но не считаться с этими чувствами было бы глупо.

Пухлые губы Рады мелко дрожали. Казалось, она сейчас расплачется, обернётся, отступит назад, но Макс знал, что этого не будет. Она не заплакала, провожая его, и не заплачет сейчас.

Старшая дочь Беляевых подалась вперёд. Замерла. Протянула руку, словно желая проверить, что там, за воротами, но опустила её, не решившись. Губы задрожали сильнее, когда утреннюю тишину вдруг разрезал звонкий детский голосок:

— Уходи! Уходи, Рада!

Девушка вздрогнула и почти оглянулась, но сдержалась, осталась стоять. Заглянув ей за спину, Макс увидел маленькую фигурку, неуклюже бегущую к воротам.

— Катёнок… — прошептала старшая дочь Беляевых, а её младшая-младшая сестра остановилась посреди площади и закричала вновь:

— Уходи, Рада! Не пйиходи, пока сё не сделаешь!

Губы Рады растянулись в широкой улыбке, а из правого глаза выкатилась одинокая слезинка.

— Она выговорила моё имя, — прошептала девушка и решительно шагнула за порог.

Воздух вдруг стал легче и мягче; казалось, что кто-то нежно коснулся лица. Дыхание на миг оборвалось, и Рада, судорожно хохотнув, втянула вкусный запах лесного ветра полной грудью.

— Готова? — Макс смотрел на неё выжидающе, но старшая дочь Беляевых, не глядя на него, расправила плечи. Лёгкое покалывание, похожее на то, что появлялось во время колдовства, поднялось по её рукам вверх, а после спустилось к сердцу. Раде казалось, будто она пьёт, жадно, всем телом, как человек, выбравшийся из пустыни.

— Нам нужно идти.

Да. Им нужно идти, прочь от дома, туда, где перед Радой открыт целый мир, где их ждёт самый настоящий Бессмертный и кто знает, какие ещё удивительные встречи.

— Да! — выдохнула она.

Голос прозвучал сдавленно: наружу рвались слёзы полные лёгкости свободы и горечи прощания. Вдруг до смерти захотелось оглянуться, но Рада сдержалась, отважно шагая к названому брату и его другу по имени Кот. Несмотря на врезающуюся в плечо сумку, тело вдруг показалось почти невесомым, и девушка чуть ли не в припрыжку направилась по дороге.