Чтение онлайн

Мира не выбиралась из-за занавески. Рада снова осталась без обеда, но на этот раз ей хотя бы хватало воды. Ближе к закату на диван к девушке запрыгнула Ночка и положила ей на колени передние лапки. Они изменились: пальцы стали длиннее, приобретя больше сходства с человеческими, когти, напротив, уменьшились. Шерсть на лапках стала короче и жёстче, на голове же, напротив, удлинилась на манер человеческих волос. Мордочка укоротилась ещё сильнее, приобретая едва уловимое сходство с кошачьей — глаза так и вовсе стали совсем как у кошки. Большие, зелёные, обрамлённые длинными ресницами, они смотрели на Раду с грустной любовью. Кикиморе и повязанной предстояло расстаться, но не сейчас, позже.

— Почему? — тихо спросила заражённая её печалью девушка. — Что с тобой происходит? Ты меняешься.

Всё меняется. В мире нет ничего постоянного, но нет места более устойчивого и надёжного, чем дом. Теряя или обретая его, каждый проходит через значительные перемены, в том числе и нечисть. Ночку приняли в этом доме, хозяйка позволила ей называть его своим, и теперь кикимора срастается с ним, чтобы стать его сердцем, хранить его и защищать. Чтобы стать чем-то другим.

— Ты… Станешь домовой? — удивилась Рада и тут же поняла, что не ошиблась.

Когда-то у Ночки уже был дом, но она потеряла его, а вместе с ним начала терять и себя. Ночке совсем не хотелось этого, но повязанная сперва дала ей надежду, а потом отнесла туда, где её приняли. Теперь у Ночки есть дом, и она не сможет покинуть его, пока её не прогонят. Повязанная же уйдёт. Её ждёт своя дорога, и никто не смог бы сказать, сойдутся ли их дороги опять.

Вскоре после заката трое охотников вернулись в автодом нагруженные сыром, маслом и мясом и объявили, что с работой покончено. Присев у крошечного морозильника, Миша старательно пытался уместить там полученную в плату за работу еду, Слава грыз кусок копчёного сыра, заполняющий пространство автодома сбивающим с толку запахом, а Макс, скинув платок и плащ на своё спальное место, остался стоять, нависая над всеми угрожающей мрачной фигурой.

Рада бросала на названого брата тревожные взгляды. Происходящее ей совершенно не нравилось, и было абсолютно непонятно, можно ли что-то сделать или в крайнем случае — где-нибудь спрятаться.

— Как прошёл день? — Вопрос Бессмертного оказался неожиданным, и Рада вздрогнула. — Как тебе поселение?

— Ну… — Девушка глубоко вдохнула, судорожно формулируя отказ, когда вдруг встретилась взглядом со Славой. Кот улыбался, искренне и заговорщически, как будто он уже всё понял. О причинах возможного понимания Рада решила не думать — сейчас, узнав о неизбежности расставания с Ночкой, любая, пусть даже потенциально выдуманная поддержка была бесценна. — Я не хочу оставаться здесь.

Макс тяжело вздохнул. Похоже, слова названой сестры в равной степени не удивили и не обрадовали его.

— Почему? — всё же спросил Чтец.

— Ну, мне не нравится здесь. Всё такое… не знаю… Мне просто не нравится. Мне же можно на другие места посмотреть, да?

Макс молча перевёл взгляд на Мишу. Это был усталый и обречённый взгляд, и лучше бы он просто злился, а не сводил Раду с ума, заставляя её то бояться себя, то жалеть.

— Мне не в тягость, — спокойно отозвался Бессмертный. — Мы ведь обсуждали это с самого начала. Пусть посмотрит другие поселения, чтобы было из чего выбирать.

Ночью, ворочаясь в темноте своего спального места, Рада подслушала, как Миша спрашивает друга:

— Что случилось? В последние дни ты сам не свой. Это из-за… моей особенности?

— Это из-за моей книги, — с досадой признался Чтец. — Мне тяжело без неё. Чувствую себя ничтожеством. Таскаться за чужими спинами, тушить огонь — не то, к чему я привык. Не говоря уже о том чувстве, когда не знаешь, где враг, просто ждёшь, что он появится, и понимаешь, что практически беззащитен. Сначала казалось, что месяц-другой без книги — весьма неприятно, но не смертельно, сейчас мне кажется, что ещё одна такая вылазка, и я свихнусь не хуже твоей Миры. Я надеялся, что получится достаточно быстро избавиться от Рады и поехать в Москву, но что-то мне подсказывает, что это надолго.

Наверху что-то скрипнуло и зашуршало. Зелёная занавеска дрогнула, и к Раде удивительно легко и бесшумно проскользнула Мира. В темноте было видно, как она прижимает к губам указательный палец, а потом протягивает руку вперёд, туда, откуда доносились негромкие голоса.

— Рада ищет место, где сможет прожить всю оставшуюся жизнь, — возразил тем временем Миша. — Это непростая и важная работа, и мы с тобой оба согласились ей помочь. Было бы нечестно оставить её в первом же поселении.

Макс горько усмехнулся.

— Да, я с самого начала понимал, что придётся покататься. Правда, я ожидал, что за рулём буду я сам, и мы постараемся объезжать опасные места, а не лезть в них следом за тобой.

На несколько секунд воцарилась тяжёлая пауза, тишину которой нарушало только похрапывание Славы.

— Я должен попросить у тебя прощение, — сказал наконец Миша. — Я недооценил твои чувства. Мне не следовало уговаривать тебя пойти с нами.

— Не уверен, что мне было бы легче, если бы я остался.

— Понимаю.

И вновь горькая усмешка.

— Откуда?

— От… — Бессмертный замялся, а рядом с Радой затаила дыхание Мира. — От других людей. Не важно. Лучше скажи, почему бы не поехать в Москву прямо сейчас, вместе с Радой?

— Везти Раду в Москву? — Сарказмом Макса можно было отравить вампира. — Может, лучше сразу её упырям кинуть?

На этот раз старшая дочь Беляевых была с ним более чем согласна. Она много слышала о том, что творится в бывшей столице, производств в которой оказалось слишком много, чтобы город мог быть заброшен, а оставшихся и прибывших… существ оказалось достаточно, чтобы превратить его в одно из самых опасных при своей внешней устойчивости мест.

— Мы всегда ездим в Москву вместе с Миркой. Как видишь, с ней всё в порядке.

Из горла Чтеца вырвался нервный смешок.

— С ней не всё в порядке, она у тебя сошла с ума уже давно и прочно.

— Мирка не сумасшедшая.

— Да ладно, она сама себя назвала полоумной, да и ты признавал, что она нездорова.

— Она сильно истощена и не всегда контролирует себя, но она не сумасшедшая. На Мирку просто слишком много всего свалилось, а она и так на себя много брала. Помнишь, она сказала, что я умер из-за её ошибки?

— Да.

— На самом деле ошибка была моя от и до. Я переоценил свои силы, не остановился, не справился и проиграл. Но Мирка вбила себе в голову, что это всё из-за неё, потому что я пострадал сильнее, по крайней мере физически.

Острое плечо Миры толкнуло Раду, и та, оглянувшись, увидела, как девушка, снова прижав палец к губам, отрицательно качает головой.

— Ты, наверное, не поверишь, — продолжал тем временем Миша, — но Мирка очень гордая. Из-за этого ей ещё сложнее. Сначала она ещё как-то пыталась взять себя в руки, но в итоге сломалась и… Ну, ты сам видишь.