Чтение онлайн

– Мотыльки проделывали это уже много раз. Их всегда шестеро, со стороны перемен не видно, а у них от изначального состава уже, кажется, никого не осталось. А про телосложение… Вспомни Близнецов, – предложил он. – Там тоже был парень-шкаф, и они тоже лезли в герои. И где они теперь?

Рада вспыхнула: Макс отлично помнил, как в своё время она сходила с ума по Близнецам.

– Их так и не нашли мёртвыми! – гневно заявила Рада, и Макс, не сомневавшийся, что однажды его жизнь оборвётся примерно так же, бесстрастно ответил:

– Тех, кто умирает не на публике, редко находят. Чаще всего их выслеживают и тихо убирают отряды Серебряных или Кровавых, выпивают до дна и ждут, когда выпитые встанут упырями, чтобы стать очередным пушечным мясом. Вот и всё.

– Мне кажется, о смерти Близнецов должны были на весь мир заявить! – теперь Рада говорила обиженно. – Чтобы все боялись.

– Наоборот. Большинство испугается, а кто-то разозлится. Начнут искать и мстить, и опять сложится эта цепь охоты на охотников на охотников. Этого не любят не только у нас.

Когда появились первые слухи о смерти Близнецов, Макс был охотником уже около пяти лет. Многое успело случиться: погиб Синий, ушла Томка, сменилась кажущаяся бесконечной череда напарников. Руки Макса уже были по локоть в крови, книга почти заполнена, а цели сформированы. Макс считал себя лишённым иллюзий профессионалом, чья сущность охотника-Чтеца стала его неразрывной частью, и всё равно те слова о роли охотников и мирных людей, что Сестра из Близнецов сказала по радио, задели его так же, как и многих других. Он ждал, что Близнецов будут искать. Что, уже сформированная тогда, Инквизиция не оставит этого без ответа. Но ничего не случилось. Имена, ранее заполнявшие эфир так же, как сейчас – имя Бессмертного, просто стали упоминаться всё реже, пока не исчезли совсем.

В голову вдруг пришла мысль: если бы он в своё время не наладил нужных контактов, то, оказавшись совершенно беспомощным без машины и книги вдали от дома, тоже стал бы для всех пропавшим без вести или – погибшим. Думать о таком было тошно.

Тошно было и потому, что Славы всё ещё не было. С момента возвращения Макса в поселение прошло две недели, потом ещё два дня. Максу казалось, что он начинает сходить с ума. Он записал всё, что удалось вспомнить из сгоревших заметок, разобрал оставшиеся у него вещи, составил списки необходимого и обсудил с Дмитричем, что из этого тот готов предоставить «в благодарность за избавление от Рады».

Макс даже поговорил с Егором Анатольевичем, отцом Рады. Тот выслушал его с тяжёлым каменным лицом. Дождался, когда Макс закончит говорить, и спросил:

– Она этого хочет?

– Она сама попросила меня взять её с собой. Я ответил, что подумаю.

Егор Анатольевич едва заметно кивнул и вновь замер. Невысокий и коренастый, с сединой в крупных кудрях отросших до ушей волос и в густой бороде, он давил на Макса так, что тому дважды пришлось напоминать себе: он уже не ребёнок. И его фамилия не Беляев.

Тяжёлое молчание продлилось не дольше пяти секунд, когда Егор Анатольевич едва заметно опустил голову.

– Хорошо. Пусть будет, как она хочет.

Он развернулся и пробрёл к лестнице на второй этаж, и Макс готов был поклясться, что хромота отца Рады усилилась. Скрипнули ступени. Егор Анатольевич поднялся на половину, так что его головы и плеч уже не было видно снизу, и вдруг слегка севшим голосом заявил:

– Я поговорю с женой. На тебе – моя мать.

Он действительно поговорил с тётей Асей. Макс пару дней наблюдал её покрасневшие глаза, и лишь потом, подойдя к нему, она тихо и грустно попросила:

– Пожалуйста, позаботься о Раде.

С бабой Ниной вышло сложнее. Она не спорила, но много говорила и много спрашивала.

– Ты ведь понимаешь, что с ней не всё просто?

– Не беспокойтесь, у меня есть план.

И он долго, подробно рассказывал о том, что Слава многое знает о нечисти, а староста поселения, куда Макс собирается отвезти Раду, должна знать, что делать с такими людьми, как она. Эти разговоры повторялись по несколько раз на дню, а всё остальное время пожилая колдунья молча сверлила Макса взглядом так, что это замечала даже трёхлетняя Катя, что уж говорить о вездесущей Раде. Как-то раз краем уха Макс услышал, как Рада, забравшись в бабушкину комнатку, громким шёпотом спрашивает:

– Ты на Макса всё ещё злишься, да? Почему?

В отличие от внучки, баба Нина умела шептать, и ответа Макс не услышал.

На шестнадцатый день ожидания Славы Макс, в очередной раз пролистывая исписанную возможными планами дальнейших действий тетрадь, отчётливо услышал быстрые и лёгкие шаги. Дверь в дом бесшумно открылась, пропуская внутрь Лену – среднюю дочь Беляевых.

Невысокая, как отец, тонкая, как мать, Лена всегда напоминала Максу лесную фею. Её длинные волосы волнами спадали по плечам; большие, отдающие жёлтым глаза, обрамлённые длинными густыми ресницами, смотрели на мир с вечным удивлением.

– Максим! – в её голосе звенели весенние ручьи. – Фуры вернулись. Фура. Одна.

Однажды Макс видел настоящую европейскую фею. Она так же смотрела из банки, в которую её посадили, и тоже смогла преподнести им сюрприз. Макс поднялся на ноги, аккуратно приставив стул обратно к столу.

– Известно, что случилось?

– Я точно не знаю. – Лена опустила взгляд. – Меня попросили поскорее позвать тебя к воротам. Там охотник, сказал, что его зовут Кот. Он ищет тебя.

Макс стиснул зубы. Казалось, давно пора было привыкнуть, что Слава и понятие безопасности несовместимы, но всякий раз подобные ошибки напарника неизменно вызывали в Максе желание свернуть ему шею. Хотя бы на время.

– Понял. Спасибо.

Лена за ним не пошла, и хорошо – так Макс мог позволить себе передвигаться быстрее. К воротам спешил не он один: услышавшие о возвращении фуры жители поселения стягивались туда, мешая пройти и вызывая раздражение. Они не понимали, что пока фура и все прибывшие на ней люди не будут досмотрены, им, напротив, следовало бы разойтись по домам и закрыться там, выставив всю возможную защиту. Макс же знал по меньшей мере три случая, когда вампиры Кровавой Короны прорывались в защищённые поселения, используя местный транспорт и самих местных жителей. Впрочем, если сейчас там в самом деле был Слава, вампиров быть не могло.

Слава в самом деле топтался на расстоянии вытянутой руки от левой створки ворот. Невысокий – едва ли сильно выше Рады, – тощий и жилистый, он вертел лохматой головой, осматривая окрестности. Большие голубые глаза с длинными светлыми ресницами придавали его облику нечто то ли девчачье, то ли детское. Да, Слава, с его чуть вздёрнутым носом, торчащими в стороны ушами и неизменно восторженным выражением лица, никак не выглядел на свои двадцать два, особенно когда натягивал чёрную толстовку, к капюшону которой на манер кошачьих ушей были криво пришиты два лоскутка чёрной ткани.