Чтение онлайн

– Закончи этот фарс! – вскрикнул он и ударил кулаком по столу с такой силой, что хрустальная столешница слетела с ножки и разбилась на десятки острых осколков, разлетевшихся по комнате.

– Не очень-то вежливо… – дракан даже не повела взглядом. – Но тебя можно понять… Столько нового ты узнаёшь о себе здесь… Ух, голова может пойти кругом…

Асмодианин постарался отстраниться от всех мыслей, очистить голову и успокоиться. Он закрыл глаза, напряг мышцы и стал потихоньку стирать все сомнения и тревоги: не спеша, по очереди. На это ушло, может, несколько минут, но теперь разум Даэва был чист, словно никакого разговора с драканшей не было. Всего одну мысль он никак не мог запереть в клетке:

«Если то, что она говорит, – ложь, почему моя душа так резко на это реагирует?..»

Но балаур, видимо, решила не останавливаться и продолжила:

– Когда вожак мародёров получил стигму, он очень удивился. Надев её, он сразу почувствовал прилив сил. Но вот беда, он был смертен, поэтому не мог сопротивляться силе камня. За считанные месяцы она поработила его душу, а вскоре заменила воспоминания… Может, Териан Лекас этого и не хотел, но тело человека больше маленького куска породы, поэтому всё содержимое стигмы очень скоро перетекло в того разбойника… Непроизвольно, конечно… Он стал считать себя Даэвом, хоть крыльями не обладал, называть себя чужим именем и твердить всем, что видел Катаклизм… Сошёл с ума, попросту говоря. Другие бандиты прогнали его, восстав против безумца, и того беднягу еле живым нашли около Амснира легионеры двадцать седьмого легиона Пандемониума. Они приютили его, а через несколько недель тот взял в руки оружие и пожелал присоединиться к отряду… Легат был не против… Ты сражался очень храбро и дослужился до офицера за полгода. А ещё через год тебя решили сделать Даэвом… Конечно, ты знал, что ты уже давно «Даэв», поэтому просто скопировать имя Териана Лекаса не мог. Ты взял первое имя, всплывшее в твоей памяти… точнее, в памяти стигмы – Белис. В семьсот тридцатом году ты переродился. Камень, висевший у тебя на шее, после церемонии расплавился окончательно, объединив две души в одну. Почти сразу ты стал именовать себя Терианом Лекасом… Вот так и прошло ещё сто тридцать три года… – дракан вздохнула и замолчала.

Асмодианин старался не воспринимать её слова, зная, что это вызовет новую бурю. Но руки его всё равно начало сводить судорогами. Он спрятал их под ноги, чтобы балаур не заметила, посмотрел на неё стеклянным взглядом и промычал:

– Интересная история… Но я тебе не верю…

– О, мой милый… – по-змеиному нежно пропела дева-дракан. – Ты ещё сопротивляешься… Как это храбро… Что ж, каким ты себя помнишь сразу после превращения в асмодианина? Таким же? Да, цвет глаз похож… Как и у того мародёра, чья кличка была Ядовитый Лис… как раз из-за цвета глаз. Его настоящее имя, к сожалению, я не знаю, да и ты его вряд ли вспомнишь. Но я могу показать тебе вот что, – она грациозно поднялась с кресла и, потянувшись, прошлась до книжных полок.

Там женщина схватила пачку старых бумаг и, довольная, вернулась на своё место.

«Уходи отсюда, Териан… – шептал внутренний голос. – Уходи, пока не поздно…»

Балаур протянула ему свёрток.

– Это всё, что мы смогли собрать о тебе, – сказала она.

«Беги!» – вновь завопило чутьё.

Но любопытство на этот раз взяло верх. Асмодианин взял пачку бумаг и стал разворачивать их.

«Поздно… Слишком поздно…» – прошептало шестое чувство и умолкло.

Первый лист напоминал страницу из Матрикула Пандемониума.

– Это копия, естественно, – комментировала дракан. – Мы бы не стали уродовать святую для вас книгу… – она ехидно улыбнулась. – Посмотри на второе имя сверху и на дату. Там написано «Белис». Первое имя пропущено, оттого я и не знаю, как звали Лиса по-настоящему.

Там было действительно написано это имя. Рядом с ним дата: шестой день десятого месяца семьсот тридцатого года от Катаклизма. Метки о дате развоплощения не было – тот Даэв был ещё жив.

– Бумагу можно было подделать, – сухо ответил Териан. – Это проще простого…

– Ладно, – вздохнула дева. – Следующий лист – портрет Лиса, за поимку которого назначено вознаграждение. Никого не напоминает?

Асмодианин уставился на бумажку. Лицо было очень похоже, почти копией. Снизу была надпись: «За голову Ядовитого Лиса – награда в двадцать тысяч кинар».

– Внушительные деньги, правда? – ухмыльнулась женщина. – Удивительно, как ты смог запудрить мозги легату двадцать седьмого легиона, чтобы он не сдал тебя страже?..

– Я ничего не помню из того, что ты сказала, – сквозь зубы процедил Даэв. – Как и выписку из Матрикула, эту бумажку тоже легко подделать…

– А как же твой сын? Точнее, сын Териана Лекаса. Ты ведь знаешь, что у него есть сын?

– Акариос…

– Да, Акариос. Великий элиец… Эх, как сыграла судьба, – в широкой улыбке протянула Арисса. – Вы ведь встречались в Морхейме. Ты не говорил с ним после этого?

– Он жив? – удивлённо округлил глаза Териан и облокотился на руки.

– Не знаю… Он пропал лет… – она задумалась. – Четыреста назад. Но записи о его смерти в элийском Матрикуле нет до сих пор. Не спрашивай, откуда я это знаю… – балаур ехидно улыбнулась. – Может, его стигму тоже носит кто-то, какой-то элиец, может, он до сих пор скрывается там, где искать бы не стали… Если найдёшь его, спроси, изменился ли твой облик с того времени…

– Он знает, что мы встречались?

– Уверена, что да. Видишь ли… он искал своего отца, поэтому и стал легионером Дельтраса. Клятва деду, насколько я знаю…

– Ты что, общалась с Акариосом? – оскалился асмодианин.

– Однажды… Непродолжительно, увы… – дракан сморщила лоб. – Он собирался меня убить, но… у него не получилось, – дева едва заметно хихикнула, пристально глядя в глаза собеседнику.

Териан снова почувствовал себя хуже. Сердце, бившееся так, будто хотело настучаться на две жизни вперёд, сейчас замерло. Ох, как бы ему хотелось остаться на месте и дать ей понять, что она ничего о нём не знает. Что он сам хозяин своих чувств и поступков… Даэв и представить боялся, что всё, сказанное балауром, правда. Проверить же это было довольно легко. Асмодианин подавил внутреннюю истерику и, глубоко вздохнув, спросил её:

– И зачем ты мне всё это рассказала?

– Говорю же, жалко мне тебя стало, – заботливо протянула дева.

– Это очень мило, но мне нужно знать, что за выгоду ты скрываешь… – грозным тоном промолвил Даэв.

Дракан досадливо вздохнула.

– Что ж, раз ты отказываешься принять помощь безвозмездно, скажу откровенно: выгода есть. О её размере ты можешь судить сам. Эта война продолжается слишком долго, и я, честно сказать, тоже начала терять терпение… Мне известно, что ты знаешь о наших планах касательно Элиоса, и твоя помощь им меня насторожила. Я стала копать под тебя, и вдруг выяснились такие факты!.. Ну, теперь ты о них и сам знаешь.

– И ты решила мне помешать?

– Нет, что ты! Помочь! Помочь, наконец, обрести себя и понять, что судьба этого мира предрешена давно… – она посмотрела ему в глаза и добавила. – Как и твоя…

Вдруг взгляд балаура опустился к груди мужчины, и она тихо спросила, словно не у него:

– А какой будет твоя судьба, Териан Лекас?..

Даэв сморщился и, стиснув зубы, прорычал:

– Ты не ответила…

– Разве? Хм-м… – она кокетливо приложила пальчик к губам и мечтательно подняла глаза к потолку, словно пыталась прочитать там подсказку к его загадке. – Мне выгоден любой исход. Ну, ты хочешь остановить меня – я это знаю. Что ты сделаешь? Поддержишь Асмодею, объединив враждующих Безмолвных и столичных крыс. Ты можешь… У тебя есть на это способности. Пусть так. В Элиосе тоже назревает гражданская война. Тогда сначала мы добьём Элиос, потом примемся за вас. Возможен другой вариант: ты поддержишь южан, предотвратив войну. Тогда всё будет с точностью до наоборот. Мы сотрём Асмодею с лица Атреи, а ослабленный Элиос останется на десерт. Ты можешь вообще никого не поддерживать: тогда всё останется, как есть: Эфир продолжит утекать в Бездну, что нам выгодно, а людишки рано или поздно перебьют друг друга. Хотя мы даже можем им помочь…

– У вас договор с Асмодеей. Через несколько месяцев вы собираетесь атаковать элийскую Цитадель.

– Был договор, – женщина опечаленно вздохнула. – К сожалению, Безмолвные не смогли удержаться у власти из-за этого эгоистичного идиота Слутгельмира. Асмодея сильно ослабла, и смысла в этом договоре уже нет никакого.

«Вот Слутгельмир расстроится…» – подумал Даэв и сощурился, продолжая смотреть на балаура хмурым недоверчивым взглядом.

– …Итак, мы вернулись в начало. Видишь ли, ситуация, когда в мире сохраняется баланс, и ни одна сторона не может одолеть другие, меня вполне устраивает.