Чтение онлайн

Командир немецких танкистов, видимо, что-то напутал, не зная обстановки, и решил свернуть боевой порядок в походную колонну. Под огнем нашей артиллерии и минометов танковые подразделения врага начали скучиваться, тесниться к шоссе, строиться в колонны. Тут уж майор Воротников не упустил свой шанс. Три разноцветные ракеты, взвившиеся в небо над нашим НП, дали сигнал к танковой атаке. Батальоны с трех сторон устремились к шоссе, ведя огонь на ходу, расстреливая вражеские бронированные «крепости». Вместе с артиллеристами наши танкисты буквально давили мотоциклы, бронетранспортеры, успевшие уже встать на передки артиллерийские орудия.

В небе показалась большая стая фашистских бомбардировщиков. Они пронеслись довольно низко над шоссе, но вряд ли летчики разобрались, что к чему, в этой каше и вновь взмыли в небо. Не помог и второй заход. Потом от общей группы самолетов отделилось звено. Снизившись до бреющего полета, немецкие асы еще раз попытались определить, где свои, а где чужие. Но бомбить танки так и не решились. Сделав еще круг над полем боя, «юнкерсы» ушли восвояси. А яростная схватка продолжалась. Майор Воротников, уже не скрывая волнения, курил папиросу за папиросой, ожидая докладов. Их не было, хотя все мы, а он в первую очередь, понимали, что победа близка. На шоссе, на пшеничных полях горели в основном фашистские танки, бронемашины, мотоциклы. [63]

Перед позицией противотанковой батареи, которая прикрывала дорогу в том месте, где она уходила в лес, а также помогала группе танков Васильева, горело уже около десяти немецких машин. Однако силы нашего заслона по сравнению с той массой танков, которая напирала на его позицию, все же были слишком малы. От прямого попадания вражеского снаряда погиб расчет одного из орудий. Были потери и в других расчетах. Но батарея продолжала поединок. Вдали от ее меткого огня взрывались бензовозы, горели автомобили с каким-то имуществом.

Чадящий, удушливый дым от горевших хлебов застилал все вокруг. Видимость резко упала. Мы с трудом отличали свои танки от чужих. Однако видели, что КВ и Т-34 под командованием воентехника 1 ранга Васильева творили настоящие чудеса. Маневрируя вдоль шоссе, они вели огонь бронебойными снарядами, загоняя вражеских танкистов под прицел противотанковых батарей, которые расстреливали их с предельно близких дистанций. Пытаясь вырваться из этой западни, несколько фашистских танков и бронетранспортеров рванулись к лесу, но быстро скатились под откос, повисли на стволах вековых дубов.

Правофланговый батальон капитана В. Г. Богачева зашел в тыл гитлеровцам и ударил из всех пушек вдоль колонны. Танковые роты старшего лейтенанта Ф. Моточки, лейтенанта Н. Осокина и правофланговая группа под командованием заместителя политрука Б. А. Прокофьева погнали фашистов к лесу, круша их огнем из пушек и пулеметов, подминая гусеницами.

— Вот теперь, пожалуй, и мне пора, — сказал майор Воротников и приложил ладонь к козырьку фуражки. — Разрешите, товарищ полковой комиссар?

— Ни пуха ни пера! Счастливо, Михаил Андреевич! — пожелал я.

Крикнув, как принято, «к черту!», он выбежал из окопа и забрался в свой Т-34. Командирский танк вместе с сопровождавшими его четырьмя тридцатьчетверками устремился к вражеской колонне.

Что такое даже пять танков в умелых руках мастеров маневра и огня, я убедился тотчас же. С появлением этой пятерки на поле боя поднялся, как говорится, дым коромыслом. Один за другим замирали подбитые вражеские танки, вспыхивали бронетранспортеры. Командир [64] полка уверенно вел группу к голове немецкой колонны, туда, где в неравном бою из последних сил дрались артиллеристы и танкисты группы Васильева. Судьба боя решалась сейчас там.

Гитлеровцам удалось поджечь три из шести Т-26 васильевской группы. От батареи противотанковых пушек осталось всего два орудия. У одной тридцатьчетверки разбило трак гусеницы, и Васильев, ведя огонь и маневрируя, пытался заслонить ее экипаж, чтобы дать ему возможность устранить неисправность.

Но танк самого Васильева вскоре был подбит, а потом и подожжен. Командир группы получил смертельное ранение и скончался. Только после боя товарищам удалось извлечь из танка его полуобгоревший труп. Могилу для героя вырыли у того самого шоссе, где он и его подчиненные стояли насмерть...

Мужественно дрались танкисты группы, возглавляемой заместителем политрука Борисом Андреевичем Прокофьевым. Они преследовали восьмерку фашистских танков до окраины Дубно и расстреляли четыре из них. Впереди, и это мы хорошо видели со своего наблюдательного пункта, шел КВ Прокофьева. На счету его экипажа в этом бою было пять вражеских танков, несколько бронетранспортеров и мотоциклов, около 50 уничтоженных солдат-пехотинцев. Подвиг танкиста-политработника был отмечен высокой правительственной наградой.

Вмешательство пятерки танков под командованием майора Воротникова окончательно решило исход боя. Пушки наших КВ и Т-34 буквально прошивали насквозь броню немецких боевых машин. Через четверть часа остатки разбитой вражеской группы попятились и были отброшены к северной окраине Дубно, где им досталось еще и от наших соседей. Такова была участь танкового и мотопехотного полков 13-й танковой дивизии, входившей в состав 1-й танковой группы фон Клейста.

Благодаря тактическому мастерству майора Воротникова, руководившего боем, был наголову разгромлен и отброшен в исходное положение противник, имевший большое численное превосходство. Это существенно улучшило обстановку на левом фланге всей 5-й армии и позволило вывести из окружения 228-ю стрелковую дивизию и вместе с ней один из пушечных дивизионов приданного артиллерийского полка РГК. Теперь части 228-й стрелковой стояли рядом с полками 43-й танковой. Выходя из [65] боя, они не прекратили активных действий, благодаря чему освободили общими силами крупные населенные пункты Пабич, Черные Лозы, Киричи и другие...

Вернулся на НП майор Воротников. Его танк был неузнаваем. На лобовой броне оказалось несколько глубоких вмятин, машину плотно покрывала копоть. Сам командир полка вылез из люка почти без сил.

От имени командования корпуса я с удовольствием поздравил его и личный состав части с крупным успехом.

Выслушав меня и ответив на поздравления, как того требовал устав, Михаил Андреевич устало кивнул в сторону городских окраин Дубно и тихо сказал:

— А я, по правде говоря, уже и не надеялся увидеть ни города, ни вас, Иван Семенович. Честное слово, сам диву даюсь, как мои орлы сумели справиться с такой силищей!

— Что же для тебя, командира полка, оказалось в этом бою самым трудным? — поинтересовался я.

— Самым трудным было принять решение, определить боевой порядок, выбрать момент для атаки, — ответил он, подумав.

А затем в порыве откровенности — ведь это был первый бой в его жизни — Михаил Андреевич признался, что его бросало в холодный пот, когда принимал рискованное решение. Хотелось все рассчитать безошибочно. А разве можно было заранее знать, как будет действовать противник и что ему известно о наших силах?..