Чтение онлайн

На дне сундука беспорядочно лежали золотые кирпичики, сплющенные кирпичики, рубленые кирпичики. Общим объемом где-то полведра, может чуть больше.

— Было сто, — сказал Фредерик.

— Из них двадцать пять — чистый свинец. Для маскировки. А семьдесят пять — золото, заколдованное в свинец.

— Как ты их отличаешь?

— Сбрызгиваю святой водой.

Симон мог бы уже и не врать про колдовство. Сейчас Фредерик бы его не убил, если бы узнал, что слитки «свинца» это просто слитки золота, залитые оловом в формах для мерных слитков свинца. Просто не хотелось признаваться, что обманул в Тортоне.

Фредерик взял сундук за ручку, присел, попытался оторвать край от земли и приподнял едва на ладонь.

— Тяжелое. Никогда не привыкну, какое оно тяжелое. Это ведь не все?

— Сорок пять, — повторил Симон, — Осталось еще двадцать восемь. Сегодня будем лить, пока стоим на ногах, и точно все не успеем. Завтра надо в первую очередь показать отцу Августину фейерверки, а потом закончим.

— Не будь я повар, спина бы отвалилась, — сказал Пьетро, — И так еле терплю.

— Завтра турнир, — задумчиво сказал Фредерик, — Допустим, увезти я все смогу, если возьму твоего мула. Ты ведь ехал всю дорогу с мешками при седле. Распихаем равномерно, разбавим какими-нибудь твоими одежками, чтобы мешки не выглядели подозрительно тяжелыми и пустыми.

— Сделаем, — кивнул Пьетро.

— Но завтра турнир, и я там должен быть. Кто будет охранять золото, которое я увезу, если Пьетро нужен здесь, чтобы закончить с отливкой и помочь с фейерверками?

— У Вас разве назначены поединки? — спросил Пьетро.

— Нет. Но у дяди Максимилиана — да. Если он жив, он обязательно сразится с Маккинли. Я даже не знаю, где дядя. Довез он свое золото или не довез.

— Кстати, мы здесь встретили Тодта и Мятого, — сказал Симон, — И Книжника.

— Где? Они в Турине? — удивился Фредерик.

— Они не просто в Турине, а прямо здесь, в аббатстве. Я не стал расспрашивать, мне и не положено это знать, но Тодт сказал, что приехал с обозом из Монцы. Стоит ожидать, что мессир Максимилиан свою миссию выполнил.

— А Книжник? Да, он же уехал с Устином и Сансеверино. Что он здесь делает?

— О, мессир. Аббатство ставит мистерию про Рождество в Московии не просто так, а потому что в свите Галеаццо Сансеверино приехал рыцарь оттуда. Не посол, а с частным визитом. Ваш Книжник у него переводчиком. Мессир Юстиниан рассказывает монахам про Московию.

Фредерик ощутимо обрадовался. Ничего не сказал, но как будто просиял, и в темной кузне стало светлее.

— Я сейчас поговорю с Тодтом, — сказал он.

— Тодт, кстати, не знает, что мы с Вами в Турин вместе приехали, — сказал Симон, — Я ему не говорил.

— Пусть не знает. Я не обязан ему что-то объяснять.

Фредерик собрался идти, но Пьетро его остановил.

— Мессир Федериго, что с грузом решим? Как передавать, где хранить?

— О, дьявол! Чуть не забыл. Сегодня я ничего не заберу, и завтра тоже. Мы с Карминой это обсуждали. Она сказала, что я не смогу полноценно вести переговоры, если у меня в голове будет крутиться мысль, что груз лежит на постоялом дворе без охраны. У меня только один надежный друг, и это ты, Пьетро. Поэтому я не могу забирать отсюда груз по частям. Ты, дорогой мой шурин, остаешься при грузе до полной готовности и не выпускаешь его из виду. Потом мы вместе его увезем.

— Мои двести дукатов, — напомнил Симон, — Моя невеста и моя свадьба.

— Когда заберем груз. Не раньше.

— Это когда?

— Чтобы не вызывать подозрений, я не буду ездить сюда лишний раз. Завтра к вечеру будет готово?

— Да.

— Если говорить о подозрениях, — сказал Пьетро, — То лучше увозить не во вьюках, а на телеге. Мы много всего выгрузили, и никто не удивится, если мы много разного погрузим, когда будем уезжать. И лучше уезжать, когда здесь не будет такой суеты, как последние дни.

— Это когда?

— Послезавтра будет мистерия, к которой все так готовятся. Все монахи пойдут туда, останется, может быть, несколько человек. Провинившихся, старых, больных или по жребию. Чтобы присмотреть за хозяйством и отпугнуть случайных воришек.

— Ты остаешься.

— Да, я тоже остаюсь. Симон пусть договорится, чтобы в ворота пропустили нашу телегу. Я ее нагружу без лишних глаз и буду ждать вас с Симоном из города. Симон передаст кузню кузнецу, покажем, что ничего не пропало, и мы с ним сразу уедем.

— В ночь? Не подозрительно?

— Нет, — вступил Симон, — Мне нравится. Я сегодня проболтаюсь, что ко мне приедет невеста. Вы после мистерии приедете с Маринеллой, все увидят, что я не обманываю. А я скажу монахам, что мы поженимся, и я всех приглашаю на свадьбу.

— Когда планируешь свадьбу?

— Маринелла очень страдает. Она, с одной стороны, хочет настоящую свадьбу со всеми родственниками, всеми друзьями и всеми ритуалами. С другой стороны, она боится, что со мной что-то случится, а она останется как дура не замужем и с ребенком. Я готов уже обвенчаться хоть прямо сразу. Вот она за мной приедет, и прямо здесь в аббатстве.

— Ну, это уж слишком поспешно.

— Я имею в виду, что я честный человек и женюсь. Как только Вы, мессир, меня отпустите. В тот день, который выберет невеста.

— Я тебя заранее благословляю, — сказал Фредерик, — Пойду, поговорю с Тодтом.

Фредерик ушел.

— Продолжаем, — сказал Симон и зажег еще десяток свечей.

В чем-чем, а в свечах в аббатстве недостатка не было.

— Сдается мне, ты не заколдовал золото, а просто залил его свинцом, — сказал Пьетро, — А со святой водой просто дуришь нам голову.

— Без святой воды колдовство не расколдуется.

— Ты три раза пропустил святую воду. И все пошло точно так же. Можешь больше не тратить время на эту ерунду. Я только не пойму, как у вас вес сошелся. Золото же тяжелее свинца.

— Это олово, — ответил Симон, — Со свинцом правда не сошлось бы по весу, а с оловом сходится, если подобрать пропорцию.

— И ты нам с этим колдовством голову морочил? Знал бы, задушил бы хитреца еще там.

— А потом что? Где бы вы с мессиром Фредериком нашли кузню? Еще чтобы вас там пустили поработать и не подглядывали.

— За деньги все можно найти.

— И ты бы сам перелил? Один? Или с рыцарем?

— Я так-то повар, не белошвейка. Пироги и супы как-то таскаю из печи на вытянутых руках, не роняю.

— Ты бы взял неподходящий тигель, неправильно бы выбрал жар в горне, сжег бы всю кузню и олово бы себе на ногу пролил. И копался бы три дня. А со мной вот тебе кузня, и завтра уже все будет готово.

— Не все. Золото, допустим, в сундук влезет, крышку закроем и замок повесим. А с оловом что делать? Его тут с три ведра. Хорошо, что льем в ямки в песке и убираем отливки.