Чтение онлайн

— Есть тут любопытные, — сказал отец-кастелян.

— Нам чужого не надо, — ответил за своих Жерар, — Будет надо, мы честно купим.

— Отец Жерар, — сказал аббат, — Не далее, как вчера Вы говорили, что берете на себя всю ответственность за все происшествия.

— Беру, — согласился Жерар, — Я клянусь, что это не мои люди. Но беру ответственность и готов понести все расходы. Что пропало, на какую сумму?

— Ничего, — потупился Пьетро.

— Какой нанесен ущерб? Моральный, телесный, материальный, репутационный?

— Да вроде никакого. Синяки не в счет, работать могу.

Про болевшую руку, отбитые бедра и сломанный нож Пьетро решил не говорить, чтобы не позориться. Вышло бы, что какой-то хрен с горы его побил и сбежал как ни в чем не бывало.

— А ты стукнул вора? — спросил Симон.

— Я бросил в него молотком и, кажется, попал.

— Кажется, или попал?

— Он упал и охнул.

— Он выругался? — спросил отец Августин, — На каком языке?

— Нет, он сказал «аааа» и зашипел.

— Кровь на полу?

— Нет.

— Братья мои, — Жерар вышел перед своей братией, — У вора должен был остаться хороший синяк. Давайте все снимем верхнюю одежду.

— И штаны? — спросил кто-то.

— Нет. Сутаны, рубашки и все, что выше пояса.

Жерар разоблачился первым. На его теле хватало старых шрамов, но именно, что старых-престарых. Из остальных отсутствием шрамов мог похвастаться только один. А отсутствием синяков — никто.

— Боевая подготовка, — сказал Устин, — Это ерунда, это пройдет. Тяжело в учении — легко в бою.

— То же самое мы увидим у всех участников занятий? — спросил отец Августин, нажал себе под ключицей и поморщился.

— Наверное. Может, все-таки вор залез?

— Никогда не лезли, а сейчас полезли? — спросил аббат.

— Разрешите сказать? — выступил Мятый, — То есть, благословите.

— Благословляю, — кивнул аббат.

— Наверняка вслед за богачами понаехало щипачей и домушников со всей округи. И все слышали, что к вам сюда чего только не везут. Кузня просто стоит в стороне, и дверь у нее одна. Никто же не подумает, что в кузне человек спит. А из трубы весь день дым шел. То есть, что-то куют. Что ни куй, все денег стоит. Я так думаю.

— Ладно, — сказал аббат и оглядел свое войско, — На ночь ставим караул. На мистерию все не едем. Есть желающие остаться?

— Я останусь, — сказал Пьетро.

— Еще? Никого? Не будет добровольцев, вечером сам назначу. Отец Жерар, извините Христа ради за ложные подозрения.

— Господь простит, и я прощаю, — поклонился отец Жерар.

— Всех благословляю работать. Давайте по местам, на сегодня полно задач.

Владельцы замка Монкальери никогда не планировали устраивать там приемы и турниры. Как-то так исторически сложилось, что Турин не стал центром дипломатии и рыцарской культуры. Даже в самом Турине замки и дворцы периодически приходили в запустение, после чего наследникам приходилось серьезно вкладываться в восстановление и модернизацию.

Но господа рыцари жить не могут без своих любимых занятий. Поэтому небольшое поле, даже, скорее, не поле, а площадка неподалеку от замка столетиями предназначалась для конных и пеших упражнений. И без того каменистый грунт за годы утоптали до состояния мостовой, вода в этом месте не скапливалась и землю в грязь не превращала. Две дорожки с барьерами, четыре огороженных площадки для пеших боев, скамейки для зрителей амфитеатром на пологом склоне. Нормально. Бывает хуже.

Правда, шатры для переодевания пришлось втыкать где попало, на неровных склонах и вдоль дорожки, ведущей от замка, но это по большому счету ерунда. Господин приказал поставить шатер, а ломать голову, куда и как его воткнуть, — не господское дело.

Фредерик оставил все свое имущество, всю одежду и доспехи на переправе в Парпенезе. Что-то на том берегу, что-то на севшем на мель пароме. Походный костюм он сменил в Генуе на недорогой темно-красный костюм юноши из высшего общества. Не то краденый, не то снятый с покойника, не то купленный незадорого, не исключая всех условий сразу. Но в целом приличный и ушитый по фигуре.

За Кармину ее вещи в дорогу собирал Симон. За день до того, как родительский дом сгорел, Кармина вышла замуж и переехала к мужу, который квартировал у алхимика. Поэтому у нее было с собой и дорогое платье со свадебной церемонии, и повседневная одежда, и теплые вещи. Даже шерстяной плащ с рукавами, украденный у кого-то из высшего общества, купленный незадорого и ни разу не надетый из-за страха встретить прежнего владельца. Также Симон положил в дорогу и шкатулку с дорогими аксессуарами.

На турнир, где будут ломать копья короли и герцоги, придворное общество одевалось как на праздник. На этом фоне Фредерик и Кармина выглядели как приличные горожане из Турина. Горожане, крестьяне и всякие там паломники тоже хотели посмотреть турнир, но площадка не предполагала, что столько зрителей разместится даже стоя. Поэтому Карл Добрый распорядился окружить ристалище стражей и всякую бедноту не пускать.

Фредерик и Кармина прошли, что называется, на грани. Не столько благодаря одежде, сколько благодаря обаянию и хорошим манерам. А может быть, помог только дукат, который Фредерик сунул начальнику караула. Но может быть, и дукат не помог, а сыграло то, что они пришли рано, до столпотворения, когда стража начала заворачивать всех, кто не выглядит как Благородный Рыцарь или Прекрасная Дама.

Лучшие места, на которые могла претендовать непридворная публика, это места на склоне, выше «амфитеатра» или рядом с ним. Фредерик помог подняться Кармине. Не слишком высоко, но хотя бы ровная земля под ногами.

— Я тут подумала, — сказала Кармина, — Тебе пока не стоит говорить про то золото, которое сейчас в аббатстве?

— Почему? — удивился Фредерик, — Я не буду скрывать его от дяди Максимилиана.

— Ты расскажешь, когда Симон отдаст тебе золото. Не раньше.

— Но почему?

— Потому, котик, что пока у тебя нет золота, у тебя нет золота. Нельзя давать надежду другим людям строить планы в расчете на то, чего нет и, возможно, не будет. Твой дядя в деле с очень большими людьми, и он не должен в своих расчетах опираться на активы, которых на самом деле пока нет и может вообще не быть.

— Думаешь, Симон обманет? С ним же Пьетро, а у нас Маринелла.

— Я вчера говорила с Маринеллой. Она жила в Генуе напротив алхимика, поэтому очень переживает за Симона. Алхимия — довольно опасное занятие. У них постоянно что-то взрывалось. То окна выбьет, то через крышу какая-то штуковина улетит, то и вовсе пожар.

— Аббатство сто раз освящено-переосвящено. Ничего там не будет, там Господь хранит и все ангелы.

— Там добрым католикам ничего не будет. К колдунам это не относится. Может быть, наоборот, все эти заклинания, которыми заколдовано золото, разгневают Господа. Слушай, а почему мы просто не облили слитки святой водой?