Чтение онлайн

Но крестьяне потому и крестьяне, что не умеют реагировать на нештатные ситуации с нормальной для рыцарей скоростью «вот меч, а вот голова с плеч». Они, конечно, могут пойти прочесывать местность и прочешут до последнего сарая, свою землю они знают. Но сначала соберутся, посоветуются, отправят гонцов по соседям, дождутся разрешения от сеньора. Может и вовсе переложат задачу свершения правосудия на широкие рыцарские плечи.

Мятому со своей особой приметой предстояло спрятать две тяжеленные сумки и себя самого в совершенно неизвестной местности, где и местного населения немало, а приезжих сейчас и вовсе без счета. Не говоря уже про семьи Сансеверино и Ваньоне с их егерями и собаками.

Но он знал, где его с радостью примут. У отца Жерара — настоящего атамана.

Мальваузен пришел в себя, когда его пошевелил за плечо какой-то мужик. Адски болела нижняя челюсть. В груди ныло сломанное ребро.

Благодарение Богу, Мальваузену досталось его же мечом. Легкий колющий меч. Остро отточенный и без зазубрин. Начищенный до блеска. Самое чистое и безопасное, чем могут проткнуть человека в царствование короля Франциска. Повезло, что острие уперлось в ребро. Страшно подумать, что оно могло бы пройти насквозь в землю через легкое и затащить в рану грязищи на обратном ходе.

— Люди, помогите, — прошептал он, с трудом ворочая языком.

Ему, конечно, помогли. Свидетелям было стыдно, что они струсили, и убийца ушел у них из-под носа. Они искренне хотели сделать что-то доброе, чтобы загладить этот стыд.

Вскоре после ухода солдат, к воротам Санта-Мария-ди-Карпиче подъехала карета в сопровождении всадника. Из кареты, как ни в чем не бывало, вышел алхимик Иеремия Вавилонский. Ему открыли калитку.

— Что вы все такие грустные? — спросил Симон.

Как плотину прорвало. Монахи наперебой принялись рассказывать ему про убитых и про то, что неизвестные воры приходили не по монашьи души, а по алхимическое барахло. И чего он такого понатащил в богоугодную обитель, что за этим такие скверные люди охотятся.

Симон схватился за сердце и бросился к кузне. Сундука с золотом и след простыл. Вообще всего привезенного на неделе имущества след простыл. Нигде ничего. И Пьетро тоже исчез. Возчик должен был поставить телегу под погрузку. Приезжал? Ставил? Или поорал на закрытые ворота и вернулся?

— Что случилось? — рядом с Симоном встали Фредерик, Кармина и Маринелла.

— Беда, — выдохнул Симон, — Кто-то ограбил нас до нитки.

— Кто?

— Кто бы ни был, если он знает, кто мы и что сюда привезли, то он нас еще и убьет, — сказала Кармина.

— Меня как раз хотели убить, — сказал Симон.

— Что здесь такое? — подошел строгий аббат, — Почему женщины внутри стен мужской обители?

— Виноват, Ваше преосвященство, — ответил Симон, — Позвольте представить, моя невеста Маринелла и наш благородный покровитель герр фон Нидерклаузиц с супругой. Я думал, что заберу свое добро и уеду сегодня до заката.

— Кто из вас стал бы все грузить? — спросил аббат и тут же вспомнил, — Ты просил разрешения для возчика с телегой. Что-то я никакой телеги не вижу. Если ваши люди успели все вывезти, то не они ли убили моих монахов? Те ли вы, за кого себя выдаете?

— Мою личность может подтвердить мессир Галеаццо Сансеверино, сеньор Вогеры и Тортоны, — сказал Фредерик и увидел по лицу аббата, что сказал удачно, — А личность магистра Иеремии Вавилонского могут подтвердить многие благородные господа из Генуи, которых я в Турине встретил немало.

Насчет подтверждение личности алхимика Фредерик блефовал. Но что оставалось делать?

— Я завтра встречу мессира Галеаццо и спрошу его про Вас, — ответил аббат, — Где вы остановились в Турине?

— Постоялый двор в Тестоне, Ваше преосвященство.

— Хорошо, — аббат посмотрел на Фредерика, как бы запоминая особые приметы, — Отправитесь туда?

Аббат не намеревался более давать ночлег ограбленному алхимику. Но и задерживать его не за что.

— Да. А могу я перед тем, как попрощаться, поговорить с другими гостям аббатства?

— С кем?

— С рыцарем Юстинианом из Московии. Кстати, он тоже может подтвердить мою личность.

— Мессир Юстиниан задержался в городе.

— А со швейцарским священником Тодтом, вашим художником?

— Тодта только что, прямо перед вами, арестовали солдаты герцога Савойского.

Фредерик постарался не подать вида. Арест Тодта это очень плохо. Кто-то очень удачно напал на след. Надо бежать.

— К кому мы можем обратиться по поводу кражи нашего имущества? — спросил Фредерик, подыскивая приличный предлог, чтобы убраться отсюда как можно скорее.

— Я уже обратился к герцогу и к викарию. Надеялся увидеть посланцев сегодня, но до темноты они, похоже, не успеют.

— Я бы хотел до темноты проводить дам.

— Вас здесь никто не держит, — пожал плечами аббат, — Значит, постоялый двор в Тестоне?

— Он самый, — сказал Фредерик.

Симон тем временем успел немного поговорить с поваром.

— Тодт сдался властям как добропорядочный горожанин, не апеллируя к церковному суду, — сказал повар, — А вот его послушник Мятый устроил драку. Вообще, он не послушник, а непослушник какой-то. Сначала ему не понравились, что Тодт отдал свою телегу…

— Какую телегу?

— Ту, на которой Тодт с Мятым сюда приехали. К Тодту еще на площади, когда мы грузились, подошел какой-то парень. Сказал, телега принадлежала его покойному брату, и он законный наследник. Тодт этого парня знал и нисколько не возразил. Сказал, забирай свою телегу, только в аббатство нас отвези. Мятый, похоже, хотел с Терцо поехать, а Тодт его не отпустил.

— Терцо? — переспросил Симон.

Похоже, громко сказал. Услышал Фредерик, который уже попрощался с аббатом.

— Что Терцо? — спросил Фредерик.

— Терцо попросил, чтобы Тодт отдал ему телегу покойного брата, — повторил повар, — И Тодт отдал. Мятый хотел с Терцо уехать, но Тодт подумал, видать, что Мятый парня ограбить хочет, и не отпустил его. Зато когда солдаты спросили, куда подевался Терцо, Мятый сразу наябедничал. Солдаты Мятого с собой забрали и вместе с ним поехали в сторону Тортоны. А Тодта повезли в Турин.

— Вот как. Поговорил бы я с этим Терцо.

— Скачите быстрее, может, догоните до темноты.