Чтение онлайн

— Вроде того. Кто-то где-то брякнул, и вся Генуя побежала.

— Значит, и Томазо Беккино тоже?

— Вот кого не видел, того не видел. Может, еще бежит.

— Не отвлекайся, — сказал Тодт, — У кого наш груз?

— Так у Кокки, — ответил Терцо, — Они с Витторио не хотели друг друга убивать и дрались палками. Кокки победил. Потом к нему баба пришла. Высокая и с вот такими сиськами.

— Рыжая в красном платье? — спросил Тодт. По приметам очень похоже на Марту, известную как «Фрау Профос», которую на «Ладье Харона» довезли до Марселя.

— Нет, брюнетка и в черном, как вдова.

— Странно, — Тодт не знал, что Марта перед возвращением в Геную перекрасилась в черный цвет

— Вот. Она привела другую телегу, они с Кокки груз перекидали и уехали.

— Куда?

— Налево от Парпанезе. А я тишком-тишком и убежал.

— И телегу свою бросил? — не поверил Мятый.

— С ума сошел? Чтобы меня тут же у нее и взяли как сообщника?

— Ну да. Еще скажи, ты из груза ничего не зачерпнул?

— Скажу. Я спрятался, а Кокки весь груз забрал.

— А на какие шиши сюда добрался?

— Так рыцарь нам в Вогере аванс дал. По десять дукатов.

— Мне не дал.

— Плохо просил.

Мятый нахмурился.

— Забирай свою телегу, — сказал Тодт, — Сейчас погрузимся, отвезем реквизит обратно в аббатство и оттуда забирай. И на вожжи сразу сядешь, а то я устал.

— Спасибо, отче, — Терцо так обрадовался, будто ему кучу золота пообещали.

— Я бы не отдал, — сказал Мятый, — Самим нужна.

— Не жадничай, — ответил ему Тодт, — Сказано в Писании, «не укради». И еще сказано «не возжелай чужого». Обратно пешком пойдем, как солдаты.

— Может, мулов купим?

— Если только ослов. Да, на ослах и ловчее, и дешевле. Если бы нас на довольствие не взяли, на овсе и сене бы разорились. Лошади у Терцо здоровые, жрут как не в себя. Хорошо, что попутный груз за деньги взяли, а то с пустой телегой просто деньги на ветер.

Мятый пожал плечами, но дальше спорить не стал.

— А знаете что, возьмите моего мула, — предложил Терцо, — Бесплатно.

— И седло? — удивился Тодт.

— Да, и седло, и попону. Он сейчас на постоялом дворе. Я сбегаю, вещи заберу, и вместе поедем.

— Благослови тебя Господь, сын мой, — Тодт повернулся к Мятому, — А ты не жадничай. Вот один мул уже есть. Наверняка, хороший.

Терцо поискал глазами Мальваузена, не нашел. Решил, что расстаться можно и не прощаясь, чай, не любовница. Дошел до постоялого двора. Рассчитался до утра, чтобы Мальваузену дали поспать. Забрал своего мула и повел его по людным улицам, даже не думая садиться верхом. Народ в основном разошелся после мистерии, особой толчеи не осталось, но на улицах было довольно тесно.

Когда добрался до площади, телега уже стояла загруженная. Вот она, наконец-то. Лошадки узнали старого хозяина, тыкались мордами в ладони, по-доброму фыркали.

Отдал мула Мятому, сел на козлы рядом с Тодтом. И поехали со скоростью пешехода, чередуя «но» и «тпру», ругаясь с простолюдинами и уступая рыцарям.

До аббатства ползли почти два часа. Доползли. Вернувшихся побитыми, но довольными, монахов встретили закрытые ворота. Покричали привратнику. Невежливый обычно монах вообще не ответил, что совсем уж невежливо даже для него. Обиделся?

Кто-то толкнул ворота, и они открылись. Странно. Привратника нашли за дверью, на лестнице в башню. Мертвого. Отец Микеле тоже лежал убитый. И поваренок. Кроме них в аббатстве еще оставался подмастерье алхимика, но он исчез вместе со всем алхимическим имуществом. Он должен был освободить кузню, но Симон говорил, что телега должна была дождаться его возвращения.

Кузнец обшарил свое хозяйство и сказал, что ничего не пропало. Повар сбегал на кухню. Оказалось, что поваренок успел положить всю заправку в суп, и суп сварился, пока догорали дрова в печи. Из этого можно бы было сделать полезный вывод о времени смерти. Тут и остальные ответственные подтянулись с докладами. У всех всё на месте.

Аббат наконец-то сделал то, что надо было сделать сразу. Выбрал молодого монаха, который постоянно на посылках, и отправил его в Турин с жалобой к декуриону и к викарию, согласно субординации. Юрисдикция духовная, преступление светское и простолюдинское.

Тодт времени даром не терял и организовал монахов разгрузить телегу. Терцо выехал за ворота. Тодт вышел проводить.

— Куда поедешь? — спросил Тодт.

— В Тортону, — ответил Терцо.

Конечной точкой маршрута была Пьяченца, но ни к чему говорить об этом первому встречному. Мимо Тортоны все равно не проехать, перекресток шести дорог, как-никак.

— Груз возьмешь?

— Нет. В Турин даже не сунусь. С этим карнавалом все как с ума посходили. Еще и завтра день избиения младенцев. До Асти два дневных перехода, там попробую взять.

— А попутчика? — спросил подошедший Мятый.

Терцо испуганно посмотрел на Мятого. Ага, так я тебя и взял.

— Нет. Если бы только ты с отцом Тодтом поехал, а одного нет.

— Почему? Боишься?

— До усрачки боюсь.

— Я ведь догоню.

— Отец Тодт! — жалобно воззвал Терцо.

— Слушаю, сын мой.

— Придержите его, Христа ради, чтобы он меня не догнал.

— Зачем? — Тодт посмотрел на Мятого.

Мятый пожал плечами.

— Он же разбойник, вы его из тюрьмы забрали, — напомнил Терцо.

— Ну мы так-то земляки, — примирительно сказал Мятый.

— Ты так-то за генуэзские дела туда попал. Как раз за земляков.

— Вот я тебе покажу.

— Не покажешь, — сказал Тодт, — Епитимья тебе. День поста и молитв.

— Клал я на твою епитимью!

Тодт без замаха ударил подтоком посоха Мятому по голени. Мятый скривился, а Тодт перехватил посох левой рукой и с двух рук добавил по другой голени еще сильнее.

Мятый упал.

— День на одной воде. По сто «Отче наш», «Аве Мария» и «Верую». Вечером исповедь.

— Да, отче.

— Что там у вас? — спросил кто-то из монахов, — Никак подрались? Эй, парень, куда телегу погнал?

— Это его телега, — ответил Тодт, — Он брат и наследник законного владельца.

— Да поможет тебе Господь! — сказал монах и перекрестил Терцо.