Чтение онлайн

Но, собственно, с моим страхом не всегда было так: во времена Наддель, к примеру, у нас постоянно был «день открытых дверей» — все окна были открыты настежь. А по ночам я даже забывал запереть входную дверь. Причина кроется в том, что Наддель вообще не знает слова «ужас». Она смотрит «Фредди Крюгер — бойня в пансионе для девочек», а потом бросает на сковороду котлетку. Она всегда уводила меня из моего мира труса.

И еще одному обстоятельству я был обязан тем, что чувствовал себя уверенно и не боялся нападения: судьбоносной встрече в главной гамбургской дискотеке «Контор».

Однажды вечером, пять лет тому назад, со мной заговорил незнакомый парень — очень приятной наружности, с волосами и фигурой в точности как у меня.

«Слушай, мне надо кое–что тебе рассказать!» — осклабился он широкой улыбкой.

А я ему: «Ну, тогда я весь внимание». Ведь на вечеринках мы рассказываем всевозможным людям все, что только возможно.

«Ну, раз уж тебе это интересно», — донесся сдержанный ответ, — «я и есть тот самый, кто устроил все эти нападения на твой дом в Квикборне».

Надобно вам знать, что в 1991 году в Квикборне меня грабили три раза кряду. В первый раз нас с Наддель усыпили газом. Когда мы наутро проснулись, мебели и след простыл. Во второй раз воры использовали наш отпуск на Мальдивах, чтобы очистить нашу хату. А в третий раз они измолотили сотней ударов ножом шины, обивку и капотмоего новенького, прямо с иголочки, 500-го Мерседеса, — так их разозлила система блокировки колес.

«А, ты просто лжешь!» — я отмахнулся от парня, ибопринял его за болтуна, который просто захотел поважничать.

«Да… ну… раз ты так считаешь…», — донесся спокойный ответ, — «… но ведь ты еще помнишь свои… Картье? Там не хватало синего рубина, которым их заводят… И обложки CD все были исписаны. Что–то типа «Клевый припев» или «Гитара во второй строфе — просто класс». Из–за этого были проблемы, пришлось загнать весь хлам за бесценок…»

Ошеломленный, я жадно хватал воздух. Это были знания, которымимог обладать лишь грабитель.

Столько дерзости сразу мне еще видеть не приходилось. С одной стороны, я всегда представлял себе грабителей полными идиотами. Но здесь, передо мной, стоял действительно умный, симпатичный паренек.

«О», — проронил он будто бы случайно, — «я пришел сюда сегодня с друзьями — все из того же бизнеса, что и я. А там снаружи стоит мой самый–самый лучший друг. Он сидит за убийство в драке. Сегодня у него выходной».

«Круто!» — сглотнул я, — «обожаю вечеринки!». Но в душе я уже видел сам себя на дне Альстера с куском свинца, привязанным к ногам. Только не делай ничего неразумного.

Мы продолжали болтать.

При этом выяснилось, что мистер воришка происходил из хорошей семьи, он даже сдал экзамены на аттестат зрелости.

«Почему ты это делаешь?» — интересовался я, — «почему ты не найдешь себе нормальную работу?»

«Ох, просто не хочу!» — раздалось в ответ, — «Так я могу заработать больше и быстрее».

Самым глупым было то, что чем дольше мы разговаривали, тем сильнее симпатизировали друг другу.

«Эй», — сказал мне он, — «я все время думал, что Болен — это тупая задница. А теперь ты мне кажешься весьма симпатичным…»

«А ты знаешь, что?» — пришло мне на ум, — «Я всегда думал, что тот парень, который нападает на мой дом, — просто тупая задница. Но теперь ты мне тоже кажешься очень даже симпатичным».

Признаю, ситуация совершенно глупая и абсурдная. Но я просто рассказываю, как это было. Возможно, из–за страха мой мозг стал работать иначе. Возможно, подействовал перелом основания черепа, который я перенес в детстве, и все в моей голове слегка перемешалось.

После двух часов разговора он заявил мне, что легко мог бы разнюхать все о моем новом доме в Тетенсене: где какая машина, где сигнализация, как лучше войти и как выйти.

Я спросил его, не мог бы он — возможно, предположительно, если бы у него не было повода, — в будущем оставить меня в покое.

А он на это: «Эх, ладно, Дитер, заметано! Но за это я получу десять CDс автографами».

Выгодная сделка, подумал я. Возможно, тогда он переключит свои нападения в Квикборне на Майка Крюгера.

До следующего раза — вручения дисков — я его не видел. Вот сколько можно рассказать о том, почему я чувствовал себя уверенно на вилле Розенгартен.

Потом ко мне въехала Эcтeфaния. Она же еще совсем юна. И, как это бывает с маленькими лисятами, они боятся всех и вся. С тех пор мы — два труса, которые боятся остального мира и то и дело хватаемся за руки, даря друг другу утешающий взгляд «Лэсси». А в этом году в нашем доме, наверное, появится золотая клубная карточка за вызова полиции Тетенсена к нам домой. За тысячу пятьсот звонков, которые сделала Эcтeфaния, стоит только системе отопления в подвале издать «пфф!».

Симпатичные господа в зеленой форме бывали у нас на вилле, наверное, чаще, чем мои дети. Дорогое удовольствие. За каждый выезд они брали ровнехонько сто семьдесят евро. Разумеется, это пробивает солидные дыры в нашем домашнем бюджете. Но для Лапочки я на все готов. Зато я подумываю, не поселится ли полиция в будущем у меня. Тогда они будут экономить на дороге.

А потом наступила та пресловутая августовская ночь. Возможно, было где–то около часа, как вдруг где–то внизу раздался ужасный грохот и звон осколков. Настолько громкий, что мы с Эстефанией подскочили и сели в кровати, словно палку проглотили, таращась спросонья. По крайней мере, мы пытались таращиться — было темно, хоть глаз выколи.

Грабители?

Грабители!

Я выпрыгнул из постели. Из–за жары на мне была только футболка, внизу же обеспечивался свободный доступ воздуха. Мое сердце стучало: «ту–тум! Ту–тум! Ту–тум!» — словно в Эдгар Уоллес. Я подбежал к ванной и приложил ухо к двери.

Ничего!

Я обернулся и увидел все еще обнаженную Эстефанию, которая бежала к запертой двери спальни. Черт возьми! — думал я. Вот дерьмо! Сигнализация даже не сработала. Пока я отрывал оконную ручку, чтобы искусственно запустить механизм, я услышал, как Эcтeфaния повернула ключ в замке и открыла дверь.

В тот же миг раздалось пронзительное «Диииии–йййййй–ййййй-ййййй» сигнализации, дополняемое истеричным миганием красного света на парапете балкона. Ну, если это не напугает грабителей, то я не Дитер Болен.

В ту же секунду я уловил средь этого шума низкий чужой голос, который кричал в гостиной:

«Так, теперь пошли наверх!»

А потом раздалось «Ка–лонк!» — Эcтeфaния захлопнула дверь и с истеричным «Бежим! Бежим!» бросилась на балкон.

И вдруг я понял: это были не те нормальные мерзавцы с пятью судимостями, что шляются по полевым и лесным дорогам, которых можно поприветствовать в своей квартире таким вот образом. Те бы давно уже дали тягу. Это, должно быть, короли беззакония: бандиты, готовые на все. Беспощадные убийцы.