Чтение онлайн

В воскресенье Василинка сидела на лавке и щипала перья: это занятие придумала хозяйка, чтобы служанка не теряла понапрасну время. Неожиданно в дом вошли Сергей в зеленоватой гимнастерке и Лена в красной косынке. Хозяйка повела их в другую комнату, и вскоре оттуда долетели крики:

— И что она у нас делает, что? Она же совсем ребенок, ничего не умеет. Видите, перья щиплет. С нее пользы как с козла молока!

Ну как было стерпеть такое оскорбление! Василинка сунула в пух голые колючки: пусть поспит нэпманша на них — и выбежала из дому. А когда вернулась, Сергея и Лены уже не было.

— Так ты ходишь по профсоюзам, а? — кричала разозленная хозяйка. — Так ты жаловаться на нас? Тогда иди куда хочешь, нам такие не нужны!

Василинка глянула на рассерженную хозяйку и чуть не засмеялась: та от злости сделалась красной, как свекла. Не только щеки-булочки, но и глаза налились кровью. Если б могла, если б не боялась, то вцепилась бы в косы своей служанки да отхлестала, век бы та помнила. Но дудки! Тут уже не мать, не бабушка Анета, а сам профсоюз стоит за Василинку горой!

Назавтра принесли бумажку из профсоюза. Несовершеннолетнюю Василису Савчук запрещалось перегружать тяжелой работой, она должна была по закону получать по три рубля семьдесят копеек в месяц. Хозяйка снова ругалась, но Василинка не обращала внимания, страх куда-то исчез. «Через два месяца можно будет справить ботинки!» — радовалась она.

Но справить ботинки так и не удалось. Спустя несколько дней Василинку навестила мама: она приходила в город по своим делам. Хозяйка не преминула поднять шум, ругала Василинку почем зря.

Мама побелела от обиды:

— Собирайся, доченька, бери расчет и пойдем домой. Нечего тебе тут делать. Будем жить в тесноте, да не в обиде. Бабушка Анета не прогонит, хватит всем места. Издеваться над тобой никто не станет…

Василинка тут же позабыла о всех неприятностях городской жизни. Правда, и жалеть было нечего. Города она так и не увидела, даже на площадь, которую называли тарелочкой, не сходила, не во что было одеться.

Хозяйка протянула Василинке четыре рублевки.

— Где мое не пропадало! На, возьми еще на блузочку!

На столе лежал кусок мятой желтой марли.

— А вы посчитайте как следует, Фаня Львовна! — дерзко ответила Василинка. — С вас еще три рубля пятьдесят копеек! И не дергай меня, мама! Профсоюз так приказал платить!

— Ах, какое нахальство! Вы только послушайте! — кричала хозяйка, повернувшись к закрытым дверям. — Где ты, мой муж? У меня нет мужа, нет защитника. Ибо если бы он был, он бы палкой выгнал из дома эту мерзавку и гнал ее через весь город. Ты слышишь или нет? Нет, не слышит, и я вынуждена отбирать хлеб у моих голодных детей, чтобы озолотить эту бесстыдницу! На, бери, пей мою кровь!

— Пойдем, мама! — улыбнулась Василинка, пересчитав деньги. — А марлю пусть оставит себе вытирать слезы!

Купив в лавке кусок мыла, несколько фунтов соли и бутылку керосина, Василинка с мамой шли по шпалам домой. Всю дорогу говорили, говорили, не могли наговориться.

Тоня с каждым днем хорошела. Коротко постриженные каштановые волосы вились крупными кольцами. Ни весенний холодный ветер, ни палящее солнце не портили нежного, с тонким румянцем лица. Всем бросалась в глаза красивая, стройная девушка, добрая и участливая к людям.

— Вот будет кому-нибудь невестка, — судачили женщины. — Тише воды, ниже травы!

— Жди, Аниська, сватов к Тоне!

— Что вы, соседушки! — смущалась мать. — Не с чем мне отдавать дочку замуж.

— Найдутся такие, что и без приданого возьмут, — утешали женщины.

Как ни старайся, сколько в руках не держи иголку, а приданым для девчат не разживешься. Даже подушки и кожуха нет у Тони, да и живности никакой в приданое ей не будет. Правда, Тонечка совсем еще молоденькая, о замужестве не думает. Но все ли знают матери про своих дочерей?

Однажды, еще до службы в городе, Тоня сказала Василинке:

— Побожись, что никому ни слова!

— Ей-богу, никому! — охотно повторила Василинка, гордая доверием старшей сестры.

— Ты знаешь, кто меня вчера с вечеринки провожал? Володя из Подлипок! Ну тот, высокий, чернявый. Ой, Василинка, какой же он славный! Сим-па-тич-ный, — мечтательно протянула Тоня. — Ах, какой симпатичный! Только смотри — никому ни-ни!

Сейчас эти слова всплыли в памяти Василинки. За столом сидел дядя Семен и задавал один за другим вопросы:

— Скажи, Тонечка, что тебе сегодня ночью приснилось?

— Ничего, — тихо ответила Тоня.

— А все же вспомни!

Тоня отрицательно покачала головой.

— А волков во сне не видела?

— Нет.

— Так скажите вы мне, — продолжал Семен, — кто в вашей семье такой счастливый? Отец? Или мать? А может, ты сама, Тонька, в рубашке родилась? Я Свириду — о девчатах из нашей и соседних деревень, о Левонишке, которая имеет приданое. «Нет, — говорит, — не хочу». За Матреной Косовой семь одежек дают и шкаф дубовый. Слышать не хочет. Евсей царские золотые монеты дочке приберег. Не беда, говорю, что девка ростом не вышла. А Свирид разозлился: «Брось ты, дядя Семен, меня уговаривать. К Медведишке иди! Как увидел ее на вечеринке — сразу сказал сам себе, что будет она моей женой. Сказал — и все тут!» Так что ты скажешь на это, девушка? — заглядывая в синие, как васильки, Тонины глаза, спросил дядя Семен. — Видно, правду люди говорят. Дай бог бедняку красивую дочку, а богатому — сына, как лапоть. Чаровница ты, Тонька, и все тут.

Оцепенелая Тоня прислонилась к стене, чтобы не упасть.

— Скажите, что не согласна, — вымолвила наконец она.

Василинка с любовью поглядела на сестру.

— Да ты подумай, девушка. Такие женихи не часто попадаются. Одной землицы больше пятнадцати десятин имеет. Не пьет, не буянит. Не очень красив — так с лица воду не пить. Немного староват. Это для мужика не порок. Старый конь борозды не портит.

— Не пойду, не пойду за немилого! — воскликнула Тоня, заливаясь слезами.

— Ну что ж, Антонина, не ты, так другая найдется. Но послушай, что скажу. Коли ты Свирида не можешь видеть, как жабу в супе, — тогда не о чем говорить. А если он не настолько противен, иди за него замуж! С годами все оботрется, стерпится — слюбится. По крайней мере, в богатом доме хозяйкой станешь. В заботах да когда дети пойдут и о любви забудешь. Советую тебе, девушка, подумать не торопясь, чтобы потом не жалела.

Дядя Семен тяжело поднялся с лавки, пригладил обеими руками волосы и недовольный подался из дома.