Чтение онлайн

Политическая стабильность - та самая «путинская стабилизация» - была главным завоеванием нулевых, именно она обеспечивала в «тучные годы» удвоение ВВП, огромный рост капитализации, приток кредитов и инвестиций. Притом что известные процессы постсоветской системной деградации продолжались как ни в чем не бывало. Но страна и общество не ставились перед необходимостью жесткого политического и мировоззренческого выбора, способного их расколоть. То есть эта стабильность опиралась на известное «путинское большинство», идеологически рыхлое, зачастую несовместимое по своим взглядам и вкусам, но объединенное чувством надвигающейся катастрофы. Поскольку, если кто не помнит, страна в начальной точке этого процесса находилась на грани анигиляции, если не за гранью ее. По сути, это был народный консенсус, включающий в себя всех, кроме предателей и идиотов.

Такое большинство в принципе не может существовать вечно, сама «стабильность» его и разрушает. У нас визуальной точкой исчерпания этого процесса стал Кризис. Опять же, кризис - не наш, а мировой - тем не менее показал, что Россия теряет материальные предпосылки своего суверенитета. Отражением этого было прекращение в России сначала экономической политики (в смысле стратегии), а затем, с развитием «тандема», и внешней. Из-под прежнего консенсуса ушла почва, и страна раскорячилась, пытаясь удержаться на разъезжающихся стульях. Побочным, очень характерным продуктом послекризисного разложения стала концепция Перестройки_2 имени г-на Юргенса, по сути, программа окончательного роспуска страны под предлогом ее окончательной вестернизации.

Слова «Фронт» и «Сталинград», произнесенные Путиным - эти слова в этом месте и в этом контексте имеют известное и совершенно определенное значение. Такими словами не шутят. Притом что на сегодняшний момент за этими словами не стоит никакого адекватного смысла. Если «Фронт», то где враг? И в чем Победа? Пока эти слова - сигналы. Как и те, что посылаются с другого берега. То есть с противостоящего фронта.

Эти слова - путинский «Сталинградский фронт» - должны с неизбежностью обрести смысл. Потому что фронт есть, со всей очевидностью. И смысл Победы в восстановлении могущества страны, то есть, по сути, материальных предпосылок суверенитета. Не сколковская наномодернизация, а «Новая индустриализация». Большая стройка вместо большой распродажи. Цена победы понятна, как понятна и цена поражения. И потому есть шанс создать осмысленное «путинское большинство» на той же базе, что и в двухтысячном, то есть все, кроме предателей и идиотов.

«Медведев заявил, что надеяться на его выдвижение в президенты, безусловно, можно»: такой «молнией» потрясло своих подписчиков РИА «Новости» в момент, когда два президента, наш и австрийский, общались с прессой. При менее «молниеносном» взгляде на контекст выяснилось, что наш президент выразился в духе известной сентенции: надеяться, мол, никому не запрещено . И сослался на предшествующую свою большую пресс-конференцию. Вот лишнее свидетельство того, что эта самая пресс_ конференция отнюдь не избавила политическую тусовку от смятения в умах, вызванного совсем не заботами о судьбах техосмотра. Страдания эти напоминают анекдот: мазохист - «ну бей меня, бей!», садист - «а вот не буду».

Тем не менее вопрос-то интересный. То есть стимулирующий наблюдателей взвешивать слова на аптечных весах. Если путинская сторона проявляет в этом вопросе раз на себя принятый холодный стоицизм, то президент в своих высказываниях миллиметр за миллиметром размечает дистанцию .

То есть не будем гадать на кофейной гуще, заниматься спекуляциями на тему нюансов отношений, погружаться в изощренные политологические схемы. Проанализируем сказанное, то есть осознанно размеченную Дмитрием Анатольевичем дистанцию. Его последнее определение мировоззренческого единства с Владимиром Владимировичем - мол, мы оба хотим видеть страну богатой и довольной - выглядит еще более сомнительным, чем предыдущее. Это сравнимо с тем, как если вы спрашиваете: «Простите, вы не каннибал? Нет?! Ну наконец-то я нашел единомышленника!».

Продолжая рассматривать разметку: как президент определил тактические разногласия с премьером. Мол, Путин считает, что модернизация должна быть спокойной и постепенной. В то время как он сам видит шанс провести ее быстрее, совершить рывок. Насколько мы понимаем устные и письменные тексты (поскольку заметных действий ни с одной, ни с другой стороны пока не видно), речь идет о совершенно разных модернизациях. Разных не столько по темпам, сколько по смыслу и целям - идеологически разных. Медведевская модернизация - это локализованный в точках роста и наградах скачок в некое постиндустриальное развитие путем интеграции в глобальный инновационный бизнес. (Основные бенефициары которого находятся совсем не у нас.) То, о чем говорит Путин, - это в первую очередь реиндустриализация, то есть Новая индустриализация для восстановления внутреннего рынка на новой технологической базе. (Которая, кстати, единственная способна обеспечивать выполнение того же гособоронзаказа. А отнюдь не точечное увольнение назначенных виноватыми.) Признайте, что это, как говорят в Одессе, две большие разницы.

Президент наш вообще продемонстрировал некоторую . смелость в обозначении политических позиций партнеров. Так, он мотивировал полезность существования «Правого дела» во главе с новым лидером Михаилом Прохоровым тем, что у людей с правыми, консервативными взглядами тоже должно быть свое представительство. Мысль резонная, однако как-то до сих пор не приходило в голову обозначить электорат и актив «правого дела», как и самого Прохорова «правыми консерваторами». Нам-то казалось, что это ортодоксальные прозападные либералы?

И уж совсем жесткое обозначение дистанции - в «коротком ответе на короткий вопрос». Если Ходорковский не представляет никакой угрозы обществу, зачем его лишать свободы? И как это соотносится с известным замечанием Путина, что «у этих людей руки по локоть в крови»? И с известными замечаниями самого Медведева, что наше общество любит «ловить сигналы»?

Хочу заметить, что мы отнюдь не преследуем цель бестактно подталкивать политических лидеров к обозначению разногласий. Мы просто хотим подчеркнуть, насколько аккуратно, цивилизованно, деликатно по отношению друг к другу и к обществу это делается. Мы хотим констатировать уровень политической цивилизации в России, во всяком случае в том, что касается публичной сферы.

День России. В этот день мы. И что же это такое мы в этот день сотворили? Даже как-то трудно определить в рамках нормативной лексики. То есть, безусловно, есть повод отпраздновать. И мы, конечно, им воспользуемся.

Коллективная паранойя - самая очевидная и банальная трактовка выхода РСФСР из состава России. Здесь даже есть чем гордиться - ни один народ в истории такого над собой не отчебучивал. То, что это катастрофа, предательство, - так же очевидно. Далее: прямой шкурный интерес советских элит - капитализация административной ренты, снятие обременения в виде идеологических, социальных, нравственных обязательств с целью обеспечения максимальной ликвидности. Далее: крах ценностей, идеологический разгром, образовавший в головах такой вакуум, в который с легкостью можно было втиснуть любую самую дегенеративную мифологию. Новая историческая общность «советский народ» в какой-то момент превратился в одну большую одуревшую очередь.

Помню перестроечную историю про нашего туриста, впервые попавшего в немецкий супермаркет: он упал в обморок. То есть с такими не берут Берлин.

Во всей этой клинической истории можно откопать один внятный смысл. Смысл - это сдача империи. Русские расхотели быть империей. Или не русские, а те, кто с их согласия представительствовал от их имени. Это неважно. Важно, что империя - это единственный способ существования русского народа. Империя - это ноша, это миссия. Сколько сказано о тяготах, рисках и издержках этой ноши, многое из этого верно, и, в общем, нет смысла повторять. Однако альтернативой империи является национальное государство. И никак иначе этот процесс развиваться не может. Отказ от империи - это призыв ко всем строить национальное государство.

Интересно, что его тут же услышали все, кроме самих русских. Нам много рассказывали о том, как создаются цивилизованные культурные демократические национальные государства, не на основании этнической или религиозной идентичности, а на основании идентичности гражданской. Правда, теперь выяснилось, что вся эта история в самых цивилизованных и самых развитодемократичных странах почему-то зашла в тупик. «Мультикультурный проект», видите ли, провалился. На самом деле реальная, основательная национальная государственность всегда растет из осознания этнической идентичности. Как это называли большевики - «рост национального самосознания». В каких формах происходит этот «рост», повторять не будем. Но это всегда корень, единственный питательный источник любого национального государства. Только этим оправдано его существование. Иначе оно ни на чем не держится. Есть масса территорий, именуемых государствами, которые могут ни на чем не держаться. Им, собственно, это незачем. Мы говорим здесь о настоящих государствах, о суверенитете. Если вы помните, 21 год назад как раз речь шла об этом самом суверенитете. Суверенное государство должно на чем-то стоять. Нынешняя Россия не стоит ни на чем.