Чтение онлайн

— Что, отец и тебя научил на закатное отражение смотреть, чтобы Бога в себе найти? — послышался знакомый голос.

Моисей резко обернулся. Сепфора радостно улыбнулась в ответ. В улыбке ее было столько мягкой нежности, что Моисею стало не по себе. Но еще больше взволновали слова девушки.

— Какое еще закатное отражение? — спросил он осторожно. И добавил увереннее: — А ты что, тоже можешь увидеть куст, пылающий холодным огнем?

— Могу, конечно. Только это вовсе не огонь, а отражение заката.

— Не может быть: закат совсем с другой стороны! Куст на выходе солнца растет!

— Вот я и говорю — отражение! Пошли, покажу тебе.

Взяв ошеломленного Моисея за руку, Сепфора направилась вверх по склону. Шли недолго, остановились у подножия высокой скалы, что темнела в вечернем небе.

— Смотри — вот там, видишь? — Сепфора указывала куда-то в небо, но Моисей не замечал ничего интересного. — Там вверху на скале слой слюды прозрачной на поверхность выступает. Каждый вечер лучи солнца, отражаясь в нем, вниз на терновый куст падают. Вот и кажется, будто тот холодным огнем горит и не сгорает…

Моисей не помнил, как скатился вниз, как добежал до стоянки, как ворвался в шатер Иофора. В нем бушевала буря гнева — как хитро его, сына царского, какой-то священник варварский провел! Сказочки нарассказывал о Боге внутри, которого слушать надобно, словно ребенку пятилетнему! Он сам тоже хорош — уши развесил и целых три месяца каждый день наверх ходил солнечному отражению почести воздавать!

— Как ты посмел, Иофор, — загремел Моисей, едва переступив порог. — Как ты посмел со мной так обращаться! Я к тебе за советом приходил, а ты мне что подсунул?

— Все сказал? — спросил священник сухо.

— Нет, не все!

— Тогда договаривай.

— Нечего мне договаривать. Я к тебе, как к отцу относился, а ты меня, оказывается, за несмышленыша держал! — стихал постепенно Моисей, выпуская гнев из себя.

— Сядь сюда, — голос Иофора вдруг налился металлом. — Сюда, ближе к огню. Смотри на пламя, вспоминай, как ты Господа созерцал и ищи ответ в своем сердце, что тебя так разозлило. Как найдешь — сразу скажешь. Я рядом буду.

Моисей почему-то не стал противиться, сел поближе к огню и уставился на языки пламени. По пальцам рук и ног разлилось привычное тепло, как всегда при созерцании Бога в кусте терновом. Потом тепло сменилось покалыванием внутри тела, которое вдруг взорвалось во все стороны. Мир померк, погрузившись в полную темноту…

Ночь. Костер. Искры летят в черноту. Ничего вокруг. И никого. Это даже не пустыня — там всегда видны горы, или барханы, или звезды — здесь же нет вообще ничего.

— Сделай шаг к костру, — доносится издалека глухой голос Иофора.

Моисей послушно делает шаг — и мир вокруг опять взрывается. Резко светлеет, на небе сияет яркое солнце, но глаза не закрываются, не требуют привыкания к свету, словно и не было внезапного перехода из ночи в день. Воздух густеет, наполняется пустынным зноем. И вообще — весь мир становится нереально желтым!..

— Что видишь, Моисей? — только голос, самого Иофора рядом нет.

Моисей снова стоит у колодца в оазисе. Чуть в стороне раздается шум и женские крики — это Сепфора пытается отбиться от опьяненных похотью стражников. Моисей смотрит на себя — тело выглядит крепким и полным энергии, словно и не было изнурительного трехдневного перехода через пустыню. Моисей поднимается и идет к стражникам. Он ведь сильный, он всегда должен быть сильным, сейчас он им покажет…

Вспышка! Все опять темнеет…

Одинокий костер в абсолютной черноте. Может, и не ночь это? Может, это царство мертвых?

— Еще шаг к костру, — Моисей бездумно подчиняется. Мир опять вспыхивает, только сейчас вокруг царит зеленый цвет, такой непривычный в местах, где он живет.

— Что видишь, Моисей?

Моисей стоит в тенистом саду и спокойно смотрит на Неферперита, пытающегося его оскорбить. Моисею смешно — все равно у жреческого сына ничего не выйдет, ведь он, Моисей, сильный. Он должен быть сильным. Неферперит сам в этом убедится…

Взрыв! Темнота, костер…

— Еще шаг вперед, — голос Иофора по-прежнему глух, словно доносится из глубокого колодца.

Шаг — костер все ближе, как бы не обжечься — и опять взрыв! Мир погружается в синие оттенки, как будто небо спустилось на землю, одарив все вокруг нежно голубым цветом.

— Что видишь, Моисей?

Сети Менмаатра, сидя на троне с перекошенным от ярости лицом, что-то кричит. Моисей опять улыбается. И тебе, фараон, не заставить Моисея быть слабым, не вызвать его слез. Ведь он не плакал с самого детства. С тех пор, как пообещал, что должен быть сильным!

Вспышка и ночь — уже привычная, со знакомым костром в самом центре.

— Шаг, Моисей, следующий шаг вперед.

Мир раскрашивается в ярко-алые цвета. Такое случается, когда восходящее солнце закрывается тучей — все вокруг выглядит, словно перепачканным кровью.

Рядом красная пустыня, на розовом небе багровеют облака. Впереди — грязно-кровавая каменоломня, где бордовый гепард вонзает зубы в горло карминного гну. Моисей впервые испытывает какие-то чувства, впервые ему становится не по себе. Неестественное спокойствие всего на мгновенье уходит прочь, Моисею по-детски жаль убитого животного, но ведь он должен быть сильным! Он никогда не будет плакать — он обещал. Моисей усилием воли берет себя в руки и заставляет слезы уйти прочь, точно так же, как заставлял тысячи раз до этого. Он должен, должен быть сильным!..

Вспышка!

Костер совсем рядом. Моисей стоит вплотную к огню, и тот вызывает жар во всем теле. Языки пламени опаляют открытые руки, лижут незащищенные одеждой ноги. Это совсем не похоже на холодный огонь, что он видит на вершине каждый вечер. Этот — настоящий и жгучий.

— Делай шаг, Моисей!

Куда? Там же пламя? Он сгорит!

— Шаг, Моисей, вперед, ты сможешь! Верь мне! Сделай шаг!

Нет, он не хочет умереть в огне. Он не пойдет дальше!

— Шаг, Моисей, шаг! Ты ведь сильный! Ты можешь быть сильным!

Моисей жмурится и делает шаг. Ничего не происходит. Он открывает глаза, но вокруг по-прежнему темнота. Он что, на самом деле в царстве мертвых?

Тут Моисей замечает отблески на стене. Факел! Как те, что освещают египетские дворцы или богатые дома. Вокруг большое помещение с окном в крыше, через которое видна яркая луна. Значит, на дворе — ночь. Глаза привыкают к мраку комнаты и различают огромное — выше человеческого роста — ложе, где бехдыханно покоится странно знакомый мужчина. Интересно, зачем строить такие высокие кровати? Моисей подходит ближе, встает на цыпочки, вытягиваясь во весь рост, и заглядывает наверх. Нет, знакомый человек, не мертв. Но, судя по тяжело вздымающейся груди, жить ему осталось не долго.