Чтение онлайн

Моисей разогнул средний палец:

— Если об отношениях не вспоминать, люди в трепет будут приходить только от того, что кто-то имя вождя упомянет. Приказания беспрекословно выполнять станут, страх в сердцах поселится, а рядом уверенность, что их вождь в любой схватке победить сможет. Но одним страхом тоже не всего добьешься. Талантливые люди будут к соседям бежать, где отношения получше. Придется союзников либо силой, либо деньгами удерживать, причем, чем дальше, тем больше средств тратить. Конец всегда одинаков: пока правитель в расцвете сил — все хорошо, но стоит ему пошатнуться, как империя рушится, вчерашние вассалы отхватывают куски пожирнее и сами править начинают.

Большой палец присоединился к двум другим:

— Но хуже всего, когда нет у вождя авторитета настоящего. Тогда люди вроде и довольны, вроде и живут неплохо, но правителя своего не уважают нисколько. И случись самому малому потрясению произойти, как все государство разрушается, словно домик, на песке поставленный. Поэтому, Осия, помни об этом, решения принимая.

Навин задумчиво помалкивал. А у старого вождя внезапно появилась смутная догадка. Глаза Моисея сузились, но он продолжал ровным голосом:

— Хотя в решениях повседневных редко удается все три фактора выровнять. Вот и приходится отдавать предпочтение когда результату, когда отношениям, когда авторитету. Главное, чтобы в долгосрочном итоге все учтено было.

Осия по-прежнему молчал, и Моисей решил проверить подозрения. Нарочно громко он произнес:

— А в случае с Аароном и сынами Хеврона, на кону мой авторитет стоял. Чтобы брата Мариам удержать, пришлось показать, что я умею быть и безжалостным. Да, отношениям это не помогло нисколько, на результат общий никак не повлияло, зато заставило Аарона слова мои уважать.

Осия вдруг с вызовом посмотрел на Моисея:

— А не слишком ли плата высокая, за авторитет какой-то?

Так вот в чем дело! Вот что Осию изнутри гнетет! Теперь бы еще причину выяснить. Но решил Моисей не спешить, вместо того вскочил на ноги и посмотрел на ученика строго:

— Какой-то? Это ты об авторитете? Да от этого все будущее народа нашего зависело! Ведь в любом начинании половина успеха и неуспеха авторитетом определяется. Потому береги его, как зеницу ока. Случись беда, доведись потерять всех людей преданных и богатства несметные, если авторитет сильный имеешь — быстро все назад восстановишь. А без него — по миру и пойдешь, бедняком без кедета медного за пазухой. Ты еще молод, Осия, но повзрослеешь — поймешь, что настоящий авторитет половины доброго войска стоит.

Мысли Моисея были далеко, все пытался понять, как с учеником быть. Что тот болезненно воспринимает любые упоминания о жертвах людей израильских, понял уже Моисей. Но от чего так происходит, пока оставалось загадкой. Не решив которую, нельзя было обучение заканчивать и вниз спускаться.

Тяжелые раздумья никак не отражались на лице Моисея, который продолжал поучать:

— Кстати, вот и правило первое заповеди «Бей друзей и врагов прощай!», как авторитет поддерживать. Помни всегда, что не имеешь ты права наказывать чужих людей. Но и не имеешь права не наказывать друзей. Про чужих — ясно все. На то они и чужие, чтобы свободу и волю их уважать. Но если человек друг тебе, то к нему в семь раз строже будь. Иначе произойдет то, что у меня с Аароном. Прощал я ему прегрешения мелкие. Не наказал за убийство командира гарнизона — помнишь, чем все в итоге обернулось? Выговорил строго несправедливое решение по Шаллуму, но не покарал никак. Так у него в сердце обида поселилась. Позволил Аарону головы сынам Каафа заморочить. Вот оно все бедой большой и обернулось.

Моисей давно научился, даже серьезный разговор ведя, совсем о другом думать. И сейчас все мысли были одним заняты. Как быть с Осией? Ведь всего одна ночь и день остались, а Моисей так и не понял, можно ли на молодого Навина рассчитывать. Не подведет ли в трудную минуту, не дрогнет ли рука, проявляя слабость? Но голос звучал ровно, только глаза цепко скользили по лицу молодого вождя:

— И второе знание заповеди «Бей друзей и врагов прощай!» службу верную сослужит. Слушай врагов. Наблюдай за врагами. Думай, как враги. Тогда никто страшен не будет. Ведь самое опасное — пренебрежение к врагам. Оно, конечно, для души всегда приятно — осознавать силу свою, но помни, что выбирать следует: хорошо сейчас — плохо потом или плохо сейчас — хорошо потом. Так лучше пусть сейчас я себя неуютно почувствую, когда увижу, что враги сильнее, чем потом за это головой поплачусь. К тому же у одного врага можешь большему научиться, чем у сотни мудрецов. Те обычно только рассуждать умеют, а враг — опыт свой десятками ошибок шлифует.

Осия смотрел непринужденно, но не верил Моисей больше тому взгляду.

— Наконец, последнее знание заповеди девятой. Цени искренность врагов. Чем выше взбираешься, тем сильнее твое одиночество. Большинство соратников снизу вверх смотрит, приблизиться не решается. Тогда единственными ориентирами остаются те, кто способен правду в глаза сказать. В большинстве своем — это враги твои, кто на соседних вершинах стоит, на поддержку своих людей опирается. Глядись в их слова, словно в воду чистую в колодце глубоком. Но помни при том, что, наклонившись низко, в колодец свалиться рискуешь. Потому врагов слушай, но голову свою на плечах имей.

Моисей замолчал надолго, скользнул взглядом по невесомым облакам, по рыжеющим на ярком солнце вершинам, по скрытым дымкой долинам.

— Осия, откуда у тебя этот рубец?

Вопрос прозвучал совершенно невинно, но Навин вдруг вспыхнул, зарделся весь, а в глазах, когда посмотрел он на Моисея, опять появились злые огоньки.

— Учитель, можно я после завтрашнего последнего рассказа отвечу?

— Завтра, так завтра. Только смотри, не протри дыру на руке, — шутка напряженно повисла в воздухе.

Так кто у него, в конце концов, погиб двадцать лет назад? И при чем здесь, этот идиотский шрам?

Аарон приподнялся на локтях и недоуменно закрутил головой. Мелкие камешки, бурый валун, заботливая прохлада тени в трех шагах. Почему же он лежит пластом на песке?

Жажда перестала мучить еще вчера. Но не ушла, нет, а спряталась поглубже внутри, лишь время от времени напоминая о себе резкими приступами. Тогда в глазах темнело, в ушах подымался звон, похожий на голоса тысяч систр, а по телу прокатывалась такая слабость, что Аарон в изнеможении оседал на месте.

Вот и сейчас понадобилось несколько минут, чтобы голова очистилась от тумана, и молодой сотник вспомнил все, произошедшее два дня назад. Нос опять ощутил запах гари, Аарон невольно напрягся. Он попробовал успокоиться, убедить себя, что резкий ветер давно развеял по пустыне золу погребального костра, но сознание не хотело сдаваться. Аарона замутило, он в который раз попытался облегчить пустой желудок. Внутренности вывернулись наизнанку, спазм прокатился снизу вверх, но это не помогло. Иссушенное тело не исторгло из себя ни капли.