Чтение онлайн

Но в ушах перестало гудеть, и когда Аарон опустился без сил на песок, он снова мог ясно мыслить.

В тысячный раз сотник прокрутил в голове позавчерашние события. Кто бы мог подумать, что Моисей настолько коварен? Нет, Аарон, конечно, знал, что предводитель израильтян отнюдь не безгрешен и тоже, случалось, принимал жестокие решения. Но чтобы вот так продуманно и расчетливо избавиться от него, Аарона! В хладнокровное предательство до сих пор верилось с трудом.

Аарон напряг слух — ничего. Только ветер шуршит, перекатывает песчинки да мелкие камешки, а больше ничего. Вчера молодой сотник целый день ждал, когда же верные люди придут на помощь. Они ведь не оставят своего вождя в беде! Но солнце вначале медленно поднялось, потом также неспешно покатилось вниз, а вокруг по-прежнему оставались одни желтые ящерицы да черные муравьи. И все. Ни радостного крика, ни торопливых шагов друзей.

Вначале Аарон подумал, что Моисей расправился со всеми сынами Каафа. Ведь, не моргнув глазом, Моисей послал на смерть семерых подчиненных Аарона. И вспоминая свист хопешей, капли крови на песке, молодой сотник в тысячный раз спрашивал себя, правильно ли поступил, отправив товарищей на смерть. Ведь достаточно было одного слова, чтобы все поменялось.

Потом Аарон чуть успокоился, решив, что вряд ли Моисей казнил остальных сынов Каафа прямо в лагере. Не стал бы он братоубийство смертное простым израильтянам показывать. А еще позже молодой сотник утвердился во мнении, что остальные его люди, лишившись предводителя и самых смелых бойцов, отступили, договорились с коварным вождем. Небось, старый Узиил первым в ноги Моисею пал. Недаром старик во всем с Аароном спорил.

Лежать без движения становилось совсем невыносимо, и Аарон вскочил. Чем сидеть на месте, да ждать подмоги, которая, теперь уже ясно — не придет, лучше пойти, куда глаза глядят. Сотник сделал шаг, другой. Прохладная тень осталась позади, и беспощадное солнце впилось тысячами иголок-лучей в неприкрытые шею и затылок. Опять замутило, но Аарон заставил себя двинуться дальше.

В голову опять закрались грустные мысли о друзьях-предателях, поплыли один за другим образы Моисея, Махли, Узиила. Аарон машинально переставлял ноги, не видя и не слыша ничего вокруг.

Из очередного забытья его вывело странное шипение в двух шагах. Аарон приоткрыл глаза и тотчас зажмурился от яркого света, ударившего с чистого неба. Но еще перед тем Аарон увидел-почувствовал, какую-то быструю тень, что метнулась спереди. Аарон инстинктивно отдернулся, закрываясь рукой, ноги сами собой отпрыгнули назад.

Через мгновенье глаза привыкли к яркому солнцу, и Аарон остолбенел от ужаса. Прямо перед ним, мерно покачиваясь, шипела огромная кобра. Глазастый клобук раздулся, словно парус священной фараоновой барки, раздвоенный язык быстро-быстро мелькал из разинутой пасти, на кончиках зубов яркими самоцветами сверкали капельки яда. А в двух локтях за змеей, прямо у огромного валуна белела свежая кладка яиц.

Юноша молча выругался. Это же надо быть таким раззявой, чтобы в огромной пустыне на змеиное гнездо набрести! Еще шаг и не стало бы Аарона.

Молодой сотник медленно отступил, потом развернулся и быстро побежал назад. К его удивлению тенистое место, откуда он вышел, находилось всего в двух десятках шагов.

Потом юноша лежал и шумно дышал, прокручивая в голове встречу с коброй. Вдруг мелькнула нелепая мысль: а почему на зубах выступил яд? Он ведь только после укуса выделяется? Аарон почувствовал, как каждый волосок вздыбился на теле, пока взгляд опускался вниз, в итоге упершись в две дырки, что зияли в просторной рубахе. Ткань вокруг темнела небольшим пятном, что быстро высыхало на солнце.

Змеиный яд! Кобра таки успела напасть! Аарон негнущимися пальцами задрал рубаху, но на теле не было ни царапины. Не дыша, Аарон приложил рубаху к бедру. Ни следа от зубов, одна чистая кожа. Аарон шумно перевел дыхание. Только прокушенная ткань, и ничего под ней. Хвала богам, что он в последний момент дернулся назад.

Через полчаса Аарон успокоился, встреча с коброй начала превращаться в одну из тех историй со счастливым концом, которую отцы и деды так любят рассказывать детям и внукам.

И вдруг Аарон понял, что у него-то ни детей, ни тем более внуков никогда не будет.

Так горько стало на душе, что дыхание сбилось, комок перекрыл горло, юноша закашлялся противным лаем, а на очах выступили слезы. Он попытался по привычке прогнать непрошеных гостей, но веки лишь противно скребнули иссушенными ресницами. Тело не собиралось расходовать драгоценную влагу на глупые переживания.

Тогда-то Аарон и сломался. Опять захотелось пить, сильно, до тошноты, до потемнения в глазах. Снова вспыхнула ненависть к предателю Моисею и острая жалость к себе. Аарон представил, что жизнь прошла, окончилась раньше срока, что все планы так и остались планами, а сейчас его ждет неминуемая смерть в страшных страданиях. Он почти уже жалел, что дернулся прочь от кобры. Говорят, смерть от змеиного яда не такая мучительная. Один укус и все.

Аарон резко вскочил на ноги и бросился назад. Десять шагов, двадцать, тридцать — видно он минул гнездо змеи. Неужто даже в таком простом деле Боги отвернулись от него?

Но тут Аарон заметил другую кладку и свернувшуюся кольцами змею. Кобра была поменьше той, первой, но выглядела не менее опасной. Стоило Аарону приблизиться, как она вскинулась в боевую стойку и угрожающе зашипела. Мощная шея расправила клобук с рисунком орлиного клюва. Змея закачалась из стороны в сторону, готовясь к броску.

Аарон не обращал на опасность никакого внимания. Одним резким движением он схватил кобру за шею чуть пониже роскошного клобука и поднял извивающегося гада над землей. Пасть змеи яростно раскрывалась, обнажая страшные зубы, хвост бешено молотил по сторонам. Бесполезно — Аарон держал мертвой хваткой.

Вот и все, дело сделано. Теперь вернуться к валунам, прилечь в тени и дать змее укусить себя. Тогда настанет конец всем заботам и переживаниям.

Аарон медленно шагал назад, давя малодушные мысли, что в змее наверняка есть кровь, которая могла бы хоть немного облегчить жажду. Нет, прочь, он все решил: сейчас дойдет до камней и свалится на землю. Расслабившиеся пальцы выпустят змею, та тотчас бросится на обидчика…

Интересно, каково оказаться там, в темном царстве Осириса?..

— Целый день в тени провел. Пару раз туда-сюда пробежался, но потом всегда на место возвращался. С полудня под валуном лежит, не шевелится. Мои ребята с него глаз не спускают. Одну минуту, Моисей.

Сотник подскочил к левиту, что неловко замахнулся хопешом. Трехпалая кисть с силой перехватила секач, древко резко крутанулось в сторону. Парень даже ойкнуть не успел, как кувыркнулся и покатился по пыльной площадке. Остальные воины остановились и уставились на него.

— Чего вытаращились? А ну работать дальше, — прорычал Махли.

На небольшой площадке — поле Битвы — два раза в неделю Махли обучал свой отряд. Целый день молодые и взрослые левиты тренировали бой на палицах и хопешах, учились одновременно исполнять команды по нападению, развороту и отступлению. Кроме того, вчерашние рабы атаковали из засады, ползали по песку, прятались между валунами, стреляли из луков на точность и дальность, учились строить укрепления из камней и ошеломлять противника внезапным боковым ударом.