Чтение онлайн

Сколько времени все это продолжалось, сказать трудно. По-видимому, минуты, хотя и показались они часами. Итог был самый плачевный: лагерь почти уничтожен, тропы со склонов смело, река внизу вздулась и несла деревья, рамы от кибиточных дверей и окон, трупы овец, коров… Сами мы остались целы только благодаря скале: мы отсиделись в мертвом пространстве камнепада.

Это было 10 июля 1949 года в Центральном Таджикистане. Мы еще не знали, что оказались вблизи эпицентра землетрясения. Мы узнали об этом только через два дня.

Когда-нибудь я расскажу об этом подробнее, сейчас речь о другом.

Через сутки мы встретили старика таджика, который брел, как и мы, к райцентру, поближе к людям. Шагая рядом со мной легкой походкой горца, старик долго вздыхал, а потом изрек; «Трава растет быстро и тихо, а горы растут медленно, но шумно». Не ручаюсь за дословность, но смысл сказанного был именно такой — совершенно в духе тех афоризмов, которыми так богата речь людей Востока.

Итак, горы растут шумно. Но медленно ли? Вот тут мы и сталкиваемся с вмешательством ботаники в, казалось бы, далекие от растительного мира проблемы.

На месте бывшего океана Тэтис возникли целые горные системы — Тибет, Куньлунь, Тянь-Шань, Памиро-Алай, Гиндукуш, Гималаи, Кавказ. На карте мира хорошо просматривается великий пояс гор от Северной Африки и Средиземноморья почти до Тихого океана — через всю Азию. Морские осадки в этих горах часто находят на огромных высотах: горы росли. Когда они соединились между собой в сплошной пояс, возник еще один путь для переселения холодостойких растений через жаркие равнины Азии — путь по горам. И важно было узнать, быстро ли росли эти горы. Если очень быстро, значит, многие растения не успевали приспособиться к изменяющейся среде и горы заселились в основном пришельцами из холодных краев. А если медленно, то основу флоры могли составить растения, видоизменившиеся на месте. На помощь пришли геологи и геофизики. Они установили, что в разное геологическое время горы поднимались с разной скоростью, но что средняя скорость роста составляла примерно 2 сантиметра в год. С такой же скоростью поднимаются и сейчас горы — те, которые растут особенно быстро. За такими скоростями поднятия гор эволюция растения вполне могла «успеть», и горы могли заселяться одновременно и иммигрантами, и видами, возникающими на месте.

Но недавно было сделано несколько интересных археологических находок. На Памире, на высоте 4000 метров, где совершенно нет лесов и кругом простирается сухая холодная высокогорная пустыня, археологи нашли стоянку древнего человека, а на стоянке — остатки костра с древесным углем. Возраст угля при помощи радиоактивного углерода был определен приблизительно в 9500 лет. Неподалеку нашли древние (2–3 тысячи лет) захоронения, и некоторые из них были перекрыты жердями и бревнами.

Дальше больше: в высокогорной (более 4000 метров) пещере обнаружили наскальные рисунки — изображения медведя, кабана и даже… страуса. Если медведь иной раз и забредает в эти сухие высокогорья, то кабан — лесное животное, а уж страус и вовсе далеко. Вспомнили, что незадолго до этих находок уже высказывалась идея о быстром поднятии Памирских гор за последние тысячелетия, настолько быстром, что многие растительные сообщества, существовавшие здесь раньше в менее суровых температурных условиях, оказались вознесенными на огромную высоту и сейчас по этой причине чахнут и находятся в жалком состоянии. Возникло предположение, что все эти археологические находки свидетельствуют о недавней (всего 9500–2000 лет назад) облесенности Памира; раз люди жгли костры и перекрывали могилы жердями, значит, лес был рядом, и совсем недавно. Лес же, как известно, сейчас растет в прилегающих среднеазиатских горах на высотах, как правило, не превышающих 2000–2500 метров. А если так, то за какие-нибудь 10 тысяч лет Памир должен был подняться по крайней мере на 1,5–2 километра, если отсчитывать от верхнего предела распространения современных горных лесов. И следовательно, скорость поднятия гор здесь не 1–2 сантиметра в год, а 15–20. Это становилось интересным. Ведь если так, то это катастрофа: сотнями тысяч лет горы росли медленно, а, тут вдруг тронулись в рост, да еще с такой скоростью! Трудно даже предвидеть ближайшие последствия такого стремительного поднятия. А главное, еще труднее представить себе, что геологи и геофизики ошиблись в 10 раз. Но чего на свете не бывает! Стали разбираться.

Спорово-пыльцевой анализ образцов с места древней стоянки, на которой было разрыто кострище, показал, что лесов здесь в то время не было и растительность была пустынной. Выяснилось, что неподалеку, за хребтом, возле реки и сейчас есть лесные рощи, из которых можно было для соблюдения ритуала захоронения принести несколько жердей (кстати, местные жители носят их издалека и сейчас). Нарисованное в пещере могло быть увидено древним художником и в другом месте. А костер? Ну что же: экспедиционеры и сейчас, уезжая с безлесного нагорья, жгут в кострах стойки от палаток; почему бы так же не поступить и древним кочевникам, покидающим свое временное жилище перед спуском в теплые долины? Но главное, никак не укладывался удесятеренный темп поднятия в общую картину растительного покрова, глубин врезания речной сети и т. п. Короче, доказать столь быстрый рост памирских гор и опровергнуть геофизические данные археологическими материалами пока не удалось. На каждый аргумент находился и контраргумент. Но полемика продолжается, и вопрос никак нельзя считать окончательно решенным. Итак, вот вам одна загадка: быстро ли растут горы?

Загадки оледенения

Есть и другие, тоже связанные с растительностью. Например, древнее оледенение. Ледников в горах Средней Азии и сейчас много — около 16 тысяч квадратных километров. А было больше. Об этом свидетельствуют следы грандиозного оледенения в долинах, куда ледники когда-то сползали. Это случалось неоднократно. В последний раз ледники отступили 10–12 тысяч лет назад. А примерно за 300 тысяч лет до этого наступление ледников в горах достигло грандиозного масштаба. Легко представить себе, каково тогда пришлось растениям. Наступающий с севера, из Скандинавии, платформенный ледник оттеснил к югу теплолюбивые растения. Многие из них мигрировали до южных горных поднятий (сейчас предполагают, что эта миграция шла не «по прямой», а в обход равнин — по горам Сибири и Дальнего Востока). А с гор Средней Азии спускались ледники, оттесняя книзу растения высокогорий. Многие из них гибли, не перенеся похолодания, кое-кто приспособился к новым условиям или спрятался в теплых убежищах. Настоящая катастрофа для растительности! Это тоже было время великого переселения растений на юг и вниз, возможно, время неожиданных встреч северных и высокогорных видов, время гибели одних и расцвета других, более холодостойких растений. Спокойное течение эволюции было нарушено: чтобы выжить, растения должны были или спрятаться, или быстро дать устойчивое к изменившимся условиям потомство. Иначе — гибель.

Все это попятно. Но вот причины этой катастрофы — загадка. Чем было вызвано оледенение в горах Азии? Одни считают, что наступило планетарное похолодание и усилилась циркуляция атмосферы на всем северном полушарии. Но тогда и на равнинах, и в горах оледенение должно было произойти одновременно, а этого не было. В горах оледенение достигло максимума раньше, чем на равнинах. Это дало основание для другого предположения: оледенение в горах вызвано ростом гор и вхождением их вершин в холодные слои тропосферы, а общее похолодание играло при этом второстепенную роль. Но как тогда быть с отступанием ледников? Ведь ледники потом отступили, а горы не только не снизились, а стали еще выше. Значит, все-таки произошло общее потепление и иссушение климата, вызвавшее резкое уменьшение площади ледников (а она уменьшается и по сей день, что заметно даже на глаз, не говоря уже о материалах повторных аэрофотосъемок). Сплошные противоречия.

Чтобы привести противоречивые факты к общему знаменателю, привлекались самые разные доводы. Тут и разная скорость поднятия гор: одни горы обгоняли в росте другие, потом отставали; они то получали влагу с океанов и оледеневали, то оказывались отгороженными от этой влаги, и площадь ледников сокращалась. Тут и «комплексный подход»: действовали обе причины — и планетарное похолодание, и рост гор, приводивший к опережающему развитию горного оледенения по сравнению с платформенным. И надо сказать, до сих пор вопрос остается не решенным до конца. Дискуссия продолжается.

Втянулись в нее и ботаники, причем настолько серьезно, что их материалов с интересом ждут и геологи, и палеогеографы. Во-первых, ботаники по остаткам пыльцы и спор смогли относительно верно установить, когда, где и на каких высотах что росло. Поскольку растительность занимает определенные высотные ступени — пояса, то по ископаемой пыльце можно определить тип растительности, а следовательно, и ту высоту, на которой эта растительность находилась в то время, когда откладывалась найденная пыльца. Имея эти данные, можно вычислить темпы поднятия гор, а значит, помочь решению вопроса о роли тектоники в развитии оледенения; во-вторых, зная, какое растение где может, а где не может расти, ботаники могут дать палеогеографическое объяснение распространению многих современных растений. И сейчас без ботаников загадка древнего оледенения уже не может быть решена.

Ну а кто же прав в этом споре насчет причин древнего оледенения? Могу высказать свое мнение, но ведь оно не обязательно для моих коллег, считающих свою точку зрения не менее обоснованной. Давайте лучше подождем, поработаем, и когда-нибудь выяснится, кто прав. А может быть, никто, и будет найдено еще какое-то решение? Возможно. Но истина обязательно будет выяснена.

Еще тысячи загадок

Мы рассмотрели только две загадки, которые ботаники решают вместе с геологами, археологами, геофизиками. А ведь этих загадок тысячи — больших и малых. Не верите? Могу перечислить некоторые из них. Ну, например, такая: осадков на Памире выпадает 100–150 мм в год, а испаряться влаги может в 10 раз больше. Откуда же при таком водном режиме растения берут влагу, необходимую для жизни? Или такая: на высотах 2000–3000 метров иногда встречаются растения-гиганты; в других местах те же виды имеют высоту до 1,5 метра, а здесь — до 3–4 метров. Почему? Откуда этот гигантизм уже известных видов? Или еще: в горах растения живут очень долго. Кустик крушины со стеблем толщиной в палец имеет возраст до 100 лет, можжевельник с 40-сантиметровым стволом достигает 1200-летнего возраста. Здорово? А чем вызвано это долголетие в таких суровых условиях? Еще загадка: на высотах более 3800–4200 метров встречаются одиночные кустики жимолости, барбариса, березы, облепихи, ивы, в то время как их ближайшие родичи, а иногда и те же виды, обычно распространены гораздо ниже. Как попали на такие огромные высоты эти среднегорные растения?

Хотите еще? Пожалуйста. Когда возникли пустыни на равнинах и в горах Азии? Почему некоторые высокогорные растения переносят дозу ультрафиолетового облучения, вдвое превышающую ту, которая считается смертельной? Чем питаются растения на голых скалах? Чем объяснить, что некоторые растения распространены от уровня моря до вечных снегов в горах, от Гибралтара до Тибета, от Таймыра до Тянь-Шаня? Почему на скудных пастбищах пустынных высокогорий жиреет скот? Почему 16 в сухих высокогорьях нет ядовитых растении, а во влажных их много?