Чтение онлайн

К ботанику обращаются животноводы, почвоведы, строители, медики, пожарные, текстильщики, агрономы, представители десятков профессий. Даже космонавты. Как сделать, чтобы можно было долго жить в изолированном космическом аппарате, не создавая в нем громоздких запасов пищи, кислорода и воды?

И ботаники проделывают массу трудоемкой работы: разводят быстро размножающиеся водоросли, изучают процессы их жизнедеятельности, измеряют выход белка и кислорода на единицу объема бассейна… Но и это далеко не все.

Сколько их, ботаников?

Это вопрос не о численности армии ботаников. Она известна. Это вопрос о другом.

Охотники за растениями — это слишком образное, а потому и не совсем точное определение. Ботаники — охотники более широкого профиля. Их интересуют и флора, и растительность. А разве это не одно и то же? Оказывается, нет. Хотя и флору, и растительность изучает наука бога ника. По ботаника — старая наука, и за столетия своего существования она успела изрядно раздробиться на ряд узких, специализированных разделов. У каждого раздела ботанической науки постепенно более четко определился свой объект исследования, появились свои методы изучения. Постепенно эти разделы превратились в самостоятельные ботанические науки. Вместо одной ботаники, еще полтораста лет назад существовавшей в монолитной неделимости, образовалось несколько ботанических наук — целая их федерация. Морфология изучает форму растений и их органов, анатомия — особенности их внутреннего строения, физиология — процессы жизнедеятельности растительных организмов; палеоботаника изучает растительный мир нашей планеты в далеком геологическом прошлом, а экология изучает растения не сами по себе, а во взаимосвязи с той средой, в которой они живут.

Флору изучают систематики-флористы. Это они собирали и изучали гербарий, описывали новые виды, составили определитель, в котором описано более 17 500 видов растений, живущих в СССР. И все эти растения составляют флору Советского Союза. Короче говоря, флора — это набор видов, родов, семейств (и более крупных подразделений системы растительного мира), живущих на каждой территории. Весь список этих видов, каталог всех систематических групп растений, обитающих на территории СССР, и составляет флору нашей страны. Богатство флоры можно выразить числом: столько-то видов, родов, семейств живет в мире, в СССР, на Тянь-Шане, в котловине такого-то озера, в таком-то административном районе.

Одни растения распространены широко, почти по всей суше планеты, другие встречаются реже и только в определенных районах, а третьи вообще уникальны и за пределы узкого участка не выходят. Флористы изучают области распространения отдельных систематических групп, наносят эти области (их называют ареалами) на карту в виде точек и контуров, сравнивают их между собой, анализируют и пытаются на этой основе выяснить историю формирования разных флор.

А растительность изучают геоботаники. Не отдельные растения, не их численность и состав, а растительные сообщества. Растения живут на земле не в одиночку. Они образуют заросли, скопления — леса, луга, степи, кустарниковые рощи и т. д. В таком сообществе растения связаны сложными отношениями друг с другом и с окружающей средой. Такие взаимосвязанные сообщества называют растительными группировками, или фитоценозами. Вот они-то и представляют собой объект изучения для геоботаника. А все сообщества в совокупности образуют растительность — неотъемлемую часть природы Земли, тонкий слой, покрывающий сушу планеты. Здесь мы снова вернулись к тому, с чего начали книгу, — к географической оценке биологического объекта исследования. С этого момента ботаник становится географом, а точнее — ботанико-географом. Богатство растительности в отличие от флоры числом не выразишь. Никто и не считал число сообществ. Зато растительность можно нанести на карту. Эту карту тоже составляют геоботаники. Только не те, которые изучают сами сообщества, их строение и состав и которых называют фитоценологами, а другие геоботаники — специалисты по ботаническому картографированию. Впрочем, часто фитоценологи бывают и картировщиками. Потому что все начинается с фитоценозов, с элементарных, самых мелких ячеек растительного покрова. А как делают карту — мы увидим потом.

Итак, мы узнали кое-что необходимое о ботанике. И о ботаниках, которых оказалось так много. И о цели их труда. С этим запасом знаний теперь можно двигаться дальше.

САМЫЕ НУЖНЫЕ РАСТЕНИЯ

Размышления перед дорогой

Отгремели первомайские праздники. Среднеазиатская весна в разгаре. Солнце бьет в окна так свирепо, что приходится опускать на окнах циновочные шторы. В квартире приятная прохлада, а в прохладе и думается лучше.

Подумать же есть над чем: наступил экспедиционный сезон. И хотя каждую весну сборы в дорогу идут по одной и той же известной схеме, подумать о предстоящем сезоне совсем не мешает. Давно миновали те времена, когда за меня думало мое начальство. Тогда мне предстояло лишь собрать свой рюкзак, свернуть спальный мешок и без опоздания явиться к погрузке. Сейчас эта личная сторона сборов не требует никаких размышлений. Все делается автоматически. Я брожу по квартире, похожей из-за разбросанных вещей на лагерный бивак, и по заранее составленному списку упаковываю личный экспедиционный багаж. Эта процедура сопровождается знакомым чувством раздвоения. Пока сборы не начались, весь я был здесь, в кругу повседневных городских дел и интересов. Но вот начались сборы в дорогу, и мыслями я уже там, в горах. Так повторяется каждую весну. Так и сейчас. Вот, например, программа полевых исследований на сезон. Она составлена, обсуждена, утверждена Ученым советом. Но я-то знаю, что любая такая программа подвергнется в процессе работы неизбежным изменениям. И надо заранее прикинуть, как рациональнее организовать работу при разных поворотах экспедиционной судьбы. А программа в этом году сложная. Каждый человек на учете и загружен до предела. Предстоит комплексное ботанико-географическое обследование высокогорных земель, подлежащих орошению и хозяйственному освоению. Речь идет не о пустяках, а о кормовой базе для животноводства, о важнейшей для республики экономической проблеме. Промахов тут быть не должно. И, укладывая свой экспедиционный скарб, я все время возвращаюсь мыслями к тому, что задача экспедиции вливается в общую народнохозяйственную задачу.

Газеты сообщают, что закончена проходка тоннеля от Вахша. Когда Вахш перекроют, вода пройдет по тоннелю под горным хребтом и будет подхвачена мелиораторами в Яванской долине. Эта долина получает так много солнечного тепла, что травы там зеленеют даже зимой. Собственно, только зимой и зеленеют: уже сейчас, в мае, там настолько жарко, что травостой начинает выгорать. Зато зимой и ранней весной там можно по зеленому травостою пасти скот. На этих зимне-весенних пастбищах Южного Таджикистана веками держалось огромное поголовье. Но ведь досадно, что жаркое летнее солнце приносит только зной и засуху. При таком обогреве великолепно пойдет тонковолокнистый хлопчатник. Нужна лишь вода. И вот теперь эту воду дадут. Вахшскую воду. В Яванской долине появятся тысячи гектаров новых хлопковых плантаций. Но ведь они появятся на месте тех самых зимних пастбищ. А чем же кормить зимой тысячные отары овец? Выхода два: перебазировать скот на зиму в другое место и получить прибавку урожая трав для запаса зимних кормов. Перебазировать скот, может быть, удастся на сухое Памирское нагорье, где зима малоснежна и возможен круглогодичный выпас. Чтобы поднять урожайность пустынного травостоя, и собираются обводнить нагорные пастбища. О том, как реагируют на обводнение разные ботанические типы пастбищ, мы кое-что знаем. Но не все. Надо узнать побольше, положить на подробную геоботаническую карту подлежащие обводнению массивы, рассчитать их урожайность после орошения (на этой основе экономисты подсчитают, рентабельно ли все предприятие с обводнением) и предложить гидромелиораторам рекомендации по каждому типу пастбищ. Работы, как говорится, только поворачивайся. Определенно не случайно наша программа, связанная с обводнением высокогорных пастбищ, такая напряженная в этом сезоне.

Впрочем, все сезоны оказываются напряженными, и нынешний — лишь один из многих.

Мысль ускользает в сторону: не забыть бы проверить перед отъездом, получена ли партия пикетажек. Это карманные полевые дневники, записные книжки в жесткой обложке с гнездом для карандаша, с подшитой в конце пачкой миллиметровки, кальки и отрывных листов, с кармашком, смонтированным на переплете, и с целым паспортом на титульном листе. Там указываются ваши фамилия, имя и отчество, учреждение, название экспедиции, сроки начала и окончания дневника, а также набранное типографским шрифтом обращение, в котором просят нашедшего, в случае утери дневника, вернуть его по такому-то адресу. Адрес вписываем сами; но все же надеемся, что пикетажку мы не потеряем. Это было бы ужасно.

Некоторые инструкции для экспедиционных работников начинаются словами: «что не записано, то забыто». Это верно. Какой бы емкой ни была человеческая память, все удержать она не сможет. Сколько раз бывало, что самые яркие впечатления, казалось бы незабываемые, постепенно тускнели, а затем и вовсе стирались из памяти, потому что поверх старых наслаиваются все новые и новые впечатления, тоже требующие запоминания. Пикетажка незаменима. В ней записывается буквально все: результаты научных наблюдений, даты переездов с места на место, беглые впечатления, цифры, списки растений, мелькнувшая мысль, требующая проверки. В пикетажке записывают даже личное; по ней видно лицо исследователя. Мне доводилось видеть в пикетажках лирические стихи, юмористические зарисовки… да мало ли что нужно бывает записать в пикетажку. В пей записываются схемы маршрутов, профилей, почвенных разрезов. Потеряв пикетажку, можно свести к нулю итог работы целого месяца, а то и двух. Недаром и переплеты на пикетажках делают яркими, выделяющимися на любом фоне, чтобы в случае чего их легче было найти. Помню, один сотрудник обронил пикетажку на каменистой осыпи, довольно скоро хватился, и после этого весь отряд два дня прочесывал осыпь в поисках такого ценного документа.

Да, пикетажки — вещь серьезная. Забывать о них нельзя. Потом снова возвращаюсь мыслями к предстоящей работе.

Растения, без которых нельзя обойтись

А обойтись нельзя без пищевых растений и без кормовых тоже, поскольку вегетарианцев на свете явное меньшинство. Эти растения — основа нашей жизни. И там, где их не хватает, делается все, чтобы их было больше. И делают это ботаники — растениеводы, иптродукторы, фитомелиораторы, агротехники.

Температурная поясность в горах Средней Азии — это природная основа не только для естественных, по и для культурных растений. В жарких долинах сеют хлопчатник, выращивают виноград, персики, хурму, гранат, бахчевые и цитрусовые культуры. В. предгорьях и низкогорьях сеют хлеб, сажают овощи, картофель, садовые культуры. Чем выше, тем меньше ассортимент культурных растений, тем более холодостойкие культуры выращиваются. На долю среднегорий приходятся хлебные, огородные да некоторые садовые культуры — яблоня, груша, вишня, иногда абрикос, тутовник, грецкий орех. А в высокогорьях ассортимент суживается до очень скудного набора зерновых. Такова, в общем, «температурная лестница».

Но есть в Средней Азии сухие горы, где не хватает атмосферной влаги, где осадков выпадает так мало, что они не могут обеспечить сток в реках. Такие горы называют аридными. Там все культуры возделываются на поливных землях, а вода в реках образуется главным образом за счет тающих ледников и иногда снежников. Это Центральный Тянь-Шань, Памир и горы по берегам реки Зеравшана. Есть и полусухие (семиаридные) горы, где осадков побольше, где возможны бесполивные (богарные) посевы хлебов и где атмосферная влага дает кратковременную прибавку воды в реках. Бывают и влажные (гумидные) горы — Западный Тянь-Шань, хребты Гиссарский (южный склон), Петра Первого, Дарвазский. Они перехватывают основную часть доходящей сюда с океанов атмосферной влаги, и осадков на их склонах выпадает много, растительность пышная, культуры не требуют полива, а реки заполняются не только талой, по и дождевой водой.