За рифом
Шрифт:
Он сказал: «Хотя бы раз подумайте о ком-нибудь другом прежде, чем о себе».
Он подошел к открытой двери и понял, что ни разу не назвал ее по имени.
Он успел заметить, как кто-то с любопытством выглядывает из столовой.
«Я думаю, твои друзья ждут тебя».
Она последовала за ним до лестницы. «Однажды твоя знаменитая удача закончится, Ричард! Хотела бы я быть там и увидеть это!»
Болито добрался до коридора в тот момент, когда Олдэй, пошатываясь, поднялся со своего кресла.
«Вернёмся в Челси, Эллдей. Я отправлю письмо через Мэтью сэру Пирсу Блэхфорду в Хирургический колледж. Думаю, так будет лучше всего». Он остановился у кареты и взглянул на уличный жаровню, вокруг которой всё ещё сгорбились тёмные фигуры. «Даже воздух здесь кажется чище».
Эллдэй сел к нему и ничего не сказал. Впереди были новые шквалы. Он видел все признаки.
Он видел, как Белинда посмотрела на него на лестнице. Она готова на всё, чтобы вернуть Болито. Она будет так же рада видеть его мёртвым. Он мысленно улыбнулся. Сначала ей придётся проткнуть меня, и это не ошибка!
Адмирал лорд Годшал налил два кубка бренди и наблюдал за Болито, стоявшим у одного из окон, глядя на улицу. Адмирала всё больше раздражало, что он постоянно завидовал этому человеку, который, казалось, не старел. Если не считать выбившейся пряди над глубоким шрамом на лбу, который вдруг стал почти белым, волосы Болито были такими же тёмными, как и прежде, а тело – прямым и подтянутым, в отличие от самого Годшала. Это было странно, ведь они вместе служили молодыми капитанами фрегатов во время Американской войны; их даже назначили в один и тот же день. Теперь некогда красивые черты лица Годшала отяжелели, как и его тело, а щёки раскраснелись от предательских следов благополучной жизни. Здесь, в Адмиралтействе, в его просторных кабинетах, его власть простиралась на каждый корабль, большой и малый, на каждой базе флота Его Британского Величества. Он криво усмехнулся. Сомнительно, знал ли король имена кого-либо из них, хотя сам Годшале был бы последним, кто бы это сказал.
«Вы выглядите усталым, сэр Ричард». Он увидел, как Болито возвращается мыслями в комнату.
«Немного». Он взял предложенный стакан, подогретый адмиралом на потрескивающем огне. Было ещё далеко до полудня, но он чувствовал, что ему это необходимо.
«Я слышал, ты вчера поздно вечером отсутствовал. Я надеялся…»
Серые глаза Болито вспыхнули. «Могу ли я спросить, кто сказал вам, что я был в доме жены?»
Годшел нахмурился. «Когда я услышал об этом, я лелеял мысль, что ты, возможно, вернёшься к ней». Он почувствовал, как его уверенность угасает под гневным взглядом Болито. «Но это неважно. Это была твоя сестра, миссис Винсент. Она недавно написала мне о своём сыне Майлзе. Ты, кажется, лишил его своего покровительства, когда он был мичманом в «Чёрном принце»… не слишком ли это жестоко с парнем? Особенно учитывая, что он только что потерял отца».
Болито проглотил бренди и подождал, пока оно его успокоит.
«Это было действительно любезно с вашей стороны, милорд». Он увидел, как Годшал с сомнением поднял брови, и добавил: «Он был совершенно неподходящим. Если бы я этого не сделал, я бы приказал своему флаг-капитану отдать его под военный трибунал за трусость перед лицом врага. Для человека, который любит распространять скандалы, моя сестра, похоже, упустила из виду истинную причину!»
«Ну!» Годшелю не хватало слов, как это часто бывает. Зависть. Это слово застряло у него в голове. Он снова задумался. Он был всемогущ, богат и не рисковал потерять жизнь или здоровье, как капитаны, которыми он командовал. У него была скучная жена, но он мог найти утешение в объятиях других. Он подумал о прекрасной леди Сомервелл. Боже, неудивительно, что я до сих пор завидую этому невыносимому человеку.
Годшале мрачно продолжал: «Но вы там были?»
Болито пожал плечами. «Моя дочь нездорова». Зачем я ему рассказываю? Ему всё равно.
Как и упоминание о мичмане. Это был просто очередной допрос. Он достаточно хорошо знал Годшала по его репутации, как прошлой, так и настоящей, чтобы понимать, что тот повесит или высечет любого, кто поставит под угрозу его собственное благополучие, точно так же, как он никогда не проявлял ни малейшего сочувствия к людям, которые месяц за месяцем с одинаковой вероятностью выдерживали и шторм, и штиль, рискуя в конце концов умереть в муках.
«Мне очень жаль это знать. Что можно с этим сделать?»
«Леди Кэтрин сейчас у хирурга. Она его хорошо знает». Он вдруг почувствовал, как больной глаз защипало, словно пытаясь раскрыть ложь, настоящую причину, по которой она пошла на консультацию к похожему на цаплю Блэчфорду.
Годшел кивнул, недоумевая, почему жена Болито допускает такое вмешательство.
Болито читал его мысли, словно тот выкрикивал их вслух; он вспомнил голос Кэтрин, когда она лежала рядом с ним в темноте. Они проговорили большую часть ночи, и, как обычно, она видела всё яснее, чем он.
«Ты так переживаешь, Ричард, потому что всё ещё чувствуешь себя ответственным. Но это не так. Она сделала ребёнка таким, какой он есть. Я слишком часто это видел. Я навещу сэра Пирса Блэхфорда — он один из немногих, кому я могу доверять. Уверен, он сможет помочь Элизабет или найдёт того, кто сможет. Но я не допущу, чтобы ты снова погубил себя, придя в этот дом. Я знаю, что она всё ещё пытается сделать… как будто она уже недостаточно отняла у тебя».
Болито сказал: «В любом случае, я совершенно уверен, что вы привели меня сюда не только для того, чтобы обсудить мою домашнюю ситуацию, милорд?»
Как ни странно, Годшел, похоже, решил оставить всё как есть. До следующего раза.
«Нет, совершенно верно. Совершенно верно. Я всё подготовил к вашему визиту на Мыс. Мой помощник сообщит вам все подробности». Он шумно прочистил горло. «Но сначала военный суд. Дата назначена на конец следующей недели. Я послал сообщение вашему флагманскому капитану в Портсмут». Он посмотрел на него с вызовом. «Я выбрал «Чёрного принца» для суда не из злости. На нём вы сможете уединиться. Работы на верфи можно приостановить на время этого гнусного дела».
Болито тихо спросил: «Кто будет президентом?»
Годшел переложил какие-то бумаги на своем богато украшенном столе, как будто не мог вспомнить.
Он снова прочистил горло и ответил: «Адмирал сэр Джеймс Хэметт-Паркер».
Болито почувствовал, как комната закружилась. Через несколько секунд он увидел этого человека. Суровые, бескомпромиссные черты лица, тонкие губы: человек, которого скорее боялись, чем уважали.
«Я буду там, чтобы дать показания, милорд».
«Только если вас спросят — как свидетеля постфактум, так сказать».
Болито отвернулся от окна, когда мимо с грохотом пронесся отряд драгун.
«Тогда он уже осуждён». Затем он резко сказал, удивлённый тем, что всё ещё может просить: «Я должен что-то сделать, мой господин. Он мой друг».
«Неужели?» — Годшале снова наполнил изысканные кубки. «Это подводит меня к другому вопросу… Суд был готов позволить вам защищать его. На самом деле, это была моя идея. Вся эта история не принесёт ничего, кроме вреда флоту — всем старшим офицерам, которые далеки от поддержки и полагаются только на собственное мнение. Поскольку наша армия стоит на пороге Европы, каждому офицеру, от адмирала до капитана, потребуется вся уверенность мира, чтобы это великое предприятие увенчалось успехом. Если мы потерпим неудачу, второго шанса не будет».