Чтение онлайн

Кин улыбнулся, его взгляд прояснился. «Да, я знаю, что она хочет больше узнать о мире, узнать больше». Он медленно кивнул. «Леди Кэтрин была очень любезна, что позаботилась об этом, сэр. Зенория впервые осталась одна, будучи замужней женщиной».

Он не стал продолжать. В этом не было необходимости.

«Тогда всё решено».

Позже, когда собрался суд, Болито окинул взглядом сидящих зрителей, ибо именно такими они и стали. Словно наблюдатели за публичной казнью через повешение. Сэра Пола Силлитоу нигде не было видно.

Херрик выглядел усталым и заметно напряжённым. Должно быть, он тоже думал о завтрашнем дне.

Судья-адвокат прочистил горло и подождал, пока Хэметт-Паркер коротко кивнет.

«Суд снова в сборе. Пожалуйста, вызовите капитана Гектора Госсажа». Он окинул взглядом напряженные лица, словно ожидая очередного вмешательства. «В момент нападения он был флагманом обвиняемого».

Херрик повернулся и посмотрел прямо на свой меч на столе. Словно ожидал увидеть его движение, а может быть, уже представлял, как он указывает на него.

Появление Госсажа было почти жалким зрелищем; он словно съежился от обрыва, с которым не раз сталкивался опытный капитан Болито. Теперь его лицо было изборождено морщинами, а одна щека была изрыта мелкими шрамами от осколков; один рукав фрака был пуст, заколот и бесполезен, и он, очевидно, всё ещё испытывал сильную боль. Принесли стул, и Госсажу помогли сесть два санитара, сопровождавшие его из больницы в Хаслар-Крик.

Хэметт-Паркер не без доброты спросил: «Вы чувствуете себя настолько комфортно, насколько мы можем вам помочь, капитан?»

Госсаж огляделся, словно не расслышал. Столько высокопоставленных офицеров и гостей. «Мне следовало бы стоять, сэр!»

Хэметт-Паркер тихо произнёс, словно бросая вызов кому-либо, чтобы тот кашлянул или пошевелился: «Вас здесь не судят, капитан Госсаж. Не торопитесь и говорите своими словами. Мы изучили все доказательства, выслушали мнения, – а они были не более того, – многих свидетелей. Но «Бенбоу» был флагманом, а вы – его капитаном. Мы хотим услышать именно вашу историю».

Именно тогда Госсаж, казалось, впервые увидел напротив себя Херрика.

Он начал отрывисто: «Я больше не её капитан. Я всё потерял!» Он попытался повернуться так, чтобы Херрик увидел его пустой рукав. «Посмотри, что ты со мной сделал!»

Хэметт-Паркер жестом указал на хирурга и резко сказал: «Заседание суда отложено до завтра в то же время». Обращаясь к хирургу, он добавил: «Позаботьтесь о капитане Госсаже».

Пока небольшая группа пробиралась к задней части каюты, Хэметт-Паркер обратился к судье-адвокату суровым тоном: «Это не должно повториться в этом зале суда, мистер Котгрейв!» Но, обернувшись, Болито увидел в его глазах лишь торжество.

4. МЕСТЬ

ДОМ, среднего размера и принадлежавший Адмиралтейству, располагался сразу за воротами верфи. В нём жил постоянный персонал, но он был совершенно лишён какой-либо индивидуальности; это было лишь место, где старшие офицеры и чиновники Адмиралтейства могли временно остановиться, чтобы поработать с верфью или адмиралом порта.

Рассвет еще не наступил, но Болито уже слышал шум прибывающих и убывающих телег и фургонов, а в течение долгой ночи он слышал редкий топот ног и звон оружия, когда вербовщики возвращались после очередных поисков в отдаленных деревнях мужчин, не имевших официальной защиты.

В последний раз, когда он проснулся от беспокойного сна, он услышал женский голос, высокий и умоляющий, хотя слов он не разобрал. Она кричала ещё долго после того, как ворота с грохотом захлопнулись, а её мужчина был забран, чтобы помочь пополнить поредевшие ряды флота. Её мольбы оставались глухи, особенно учитывая, что война вот-вот должна была разрастись. Подходящих мужчин, иногда хватало любого. Даже тех, у кого была письменная защита, рыбаков, матросов HEIC, лучших моряков, в которых флот нуждался больше всего, держали вне поля зрения по ночам, когда вокруг была пресса. Бесполезно пытаться исправить несправедливость, если проснёшься с разбитой головой на каком-нибудь военном судне, уже стоящем в Западных подходах.

Он очень осторожно поднял голову Кэтрин со своего обнажённого плеча и положил её на подушку. Он почувствовал, как её длинные, растрепанные волосы соскользнули с его кожи; их тела всё ещё хранили тепло объятий.

Но это была ночь без страсти и близости, ночь, когда они разделяли ещё более глубокую любовь, понимая, что нуждаются друг в друге и поддерживают друг друга. С величайшей осторожностью он поднялся с кровати и тихо прошёл в соседнюю комнату. Огонь в камине погас, но он уже слышал, как слуга, а может быть, и верный Оззард, подкладывал ещё один костер внизу.

Эта комната, как и дом, казалась сырой и нежилой, но всё же была настоящим убежищем по сравнению с альтернативой: местной гостиницей, любопытными взглядами и вопросительными взглядами. Все знали о военном трибунале. Это был военный порт, величайший в мире, но сплетни здесь процветали, как в деревне.

Он выглянул в окно и после некоторых колебаний распахнул его, впустив холодный воздух рассвета, резкий запах моря, свежесрубленную древесину, смолу и паклю — все, что можно найти на королевской верфи.

Сегодня. Он пристально вглядывался в тёмные тени зданий за стеной. Олдэй и Оззард, должно быть, подготовили его лучший мундир с блестящими эполетами, каждый из которых был украшен парой серебряных звёздочек, указывающих на его звание.

Он не будет чувствовать привычной тяжести старого семейного меча на бедре; вместо этого он будет носить богато украшенный подарочный меч, подаренный ему жителями Фалмута в знак признания его заслуг в Средиземном море и в битве на Ниле. Ведь здесь он был авторитетом, снова вице-адмиралом; не «Человек-Равенство», как его часто называли матросы, и даже не героем, вызывавшим восхищенные улыбки в пивных и кофейнях из-за своей связи с красавицей. Это заставляло его чувствовать себя чужим самому себе. Он не мог забыть горечь Херрика в Саутуарке, когда тот приходил к нему, чтобы умолять и урезонивать его. Не губи всё, чего ты достиг из-за меня. Он был тем, кем хотел бы видеть его отец – флагманом, как и все остальные на портретах, украшавших лестницу и галерею в старом сером доме в Корнуолле.

Где-то он услышал девичий смех, вероятно, новой служанки Кэтрин, Софи, маленькой смуглой девушки, которая, по словам Кэтрин, была наполовину испанкой. Она взяла её в качестве одолжения к старой подруге в Лондоне; девушке, по всей видимости, было лет пятнадцать. Это случилось совершенно внезапно, и Кэтрин ещё не успела рассказать всю историю. Она беспокоилась только о нём и о том, чем может закончиться сегодняшний день.

Из Лондона пришло письмо от лорда Годшеля, отправленное почтальоном. Пакетбот, который должен был доставить их на Мыс Доброй Надежды, вышел из Лондонского залива и направлялся вниз по Ла-Маншу в Фалмут, где должен был ждать прибытия Болито. Странная смена планов, подумал Болито, больше секретности на случай нового скандала из-за того, что Кэтрин отправилась с ним. Годшеля очистил свой рея, предложив Кэтрин самой оплатить проезд и расходы на путешествие.