Чтение онлайн

На заключительном этапе войны было отмечено активное уклонение от службы в армии на западных территориях СССР. В мае 1944 г. в Тарнопольской [5] области «целые села уклонялись от явки на призывные пункты». В августе 1944 г. во Львовской и Дрогобычской областях УССР местное население оказало «значительное сопротивление» мобилизации. Процент явки людей на призывные пункты был низким, а во многих районах мобилизация была совершенно сорвана. По Львовскому военному округу к 27 августа 1944 г. на пункты не явилось 28,3 % призывников (58 330 чел.), которые скрылись «в лесах и горах». Всего в УССР в 1944 г. уклонились от призыва в армию 87 052 чел. Также имелись случаи дезертирства лиц, призванных с Западной Украины, одной из причин чего была разлагающая деятельность антисоветски настроенных призывников, которые склоняли «земляков» к дезертирству, переходу в антисоветские повстанческие отряды и на сторону гитлеровцев. Мобилизация была сорвана во многих районах Западной Белоруссии, где наблюдалось массовое уклонение с уходом «в леса». Всего в Белорусской ССР в 1944 г. уклонилось от призыва в армию 34 756 чел.

Проведенная в августе — сентябре 1944 г. мобилизация на освобожденной к тому времени части Эстонской ССР (юго — восточные уезды) не выявила массового уклонения от мобилизации. Мало того, имелись случаи добровольной явки на пункт призыва молодежи, скрывавшейся в лесах от немецкой мобилизации. В 1944 г. в ЭССР от мобилизации уклонилось всего 160 чел. Таким образом, утверждения прибалтийских исследователей, что мобилизация, проведенная в Эстонии в августе — сентябре 1944 г., имела лишь «частичный успех» и «поэтому призыв был повторен в марте 1945 г.»133, не соответствуют действительности. Призыв в начале 1945 г. был вновь объявлен потому, что территория Эстонии была полностью освобождена лишь в конце ноября 1944 г. В Латвии в 1944 г. уклонились от призыва 1962 чел., в Литве — 20 120 чел., в Молдавии — 8134 чел. Уклонившиеся от призыва на западных территориях СССР в 1944 г. составляли 49,1 % от общего числа уклонившихся от призыва в стране (население этих территорий оценочно составляло 10 % населения страны).

В целом за годы войны на защиту Родины были мобилизованы 34 млн 476 тыс. человек. Через Вооруженные Силы СССР прошли 31 млн чел. Безвозвратные потери советских воинов составили

8 668,4 тыс. чел. Соотношение доли погибших на фронте и награжденных военнослужащих наиболее многочисленных национальностей к доле этой национальности в населении СССР можно проследить по следующей таблице134:

Таким образом, все народы страны внесли вклад в Победу. Тот факт, что вклад каждого отдельного народа варьируется, обусловлен как объективными обстоятельствами военного времени (русский народ принял на себя основную тяжесть войны в самое сложное время, когда потери армии были наибольшими), так и тенденциями государственной политики по мобилизации (ограничение призыва представителей ряда национальностей). О неравномерности призыва в армию говорят цифры: за годы войны было призвано из РСФСР — 22,7 %, Казахстана и Средней Азии — 17 %, Закавказья — 17 %, Украинской ССР —12,5 %, Белорусской ССР — 12 % населения.

Несмотря на ограничение и отмену призыва представителей ряда национальностей, опыт привлечения народов СССР к военной службе во время Великой Отечественной войны следует оценить как положительный, так как во время Первой мировой войны народы Средней Азии подняли восстание всего лишь из-за попытки их трудовой мобилизации136. Вклад в Победу внесли в том числе представители репрессированных народов. Так, в первые же месяцы войны были мобилизованы более 17 тыс. чеченцев и ингушей, на фронт ушли 40 тыс. турок — месхетинцев, из них 26 тыс. погибли. Из 137 тыс. крымских татар, мобилизованных в армию, к 1944 г. на войне погибли 57 тыс. чел. Среди Героев Советского Союза — 10 чеченцев и ингушей, 9 немцев, 8 калмыков, 1 балкарец137.

В советских партизанских отрядах воевало до 2 млн чел. Из числа партизан на Украине представители титульной нации составляли 59 %, в Белоруссии — 71,19 %, Карело — Финской АССР — 32,5 % (при этом доля финно — угорских народов в республике в 1941 г. была всего 26,9 %). В Прибалтике численность советских партизан была невелика: в Литве — 1633 чел. (на 6 января 1944 г.), в Латвии — 856 чел. (на 1 января 1944 г.), Эстонии — 201 чел. (на 22 ноября 1943 г.), однако представители титульных наций среди них также составляли большинство. Причиной малого числа советских партизан в Литве и Латвии может быть отсутствие базы, созданной для советского партизанского движения до прихода гитлеровцев. О созданном в Эстонии до прихода оккупантов партизанском подполье в составе до 700–800 чел. после начала оккупации ничего не было известно, что, возможно, объясняется предательством секретаря ЦК Компартии Эстонии К. Сяре, попавшего в руки гитлеровцев138. Незна- читальной доля титульной нации была только среди партизан Молдавской ССР (0,2 %).

Значительную роль в создании новой ситуации в национальных отношениях в СССР сыграла предпринятая в ходе войны эвакуация населения прифронтовых областей в тыл. 24 июня 1941 г. при СНК СССР был создан Совет по эвакуации. 27 июня 1941 г. было принято Постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О порядке вывоза и замещения людских контингентов». Первоочередными объектами эвакуации людей были определены детские учреждения, квалифицированные кадры рабочих и служащих, люди пожилого возраста, женщины с детьми. При этом не предусматривалось какое-ли- бо преимущество той или иной нации в отношении перемещения в тыл. В результате проведенных мероприятий по эвакуации из Литвы было эвакуировано 20 тыс., Латвии — 40 тыс., Украины — свыше 4 млн, Белоруссии — 1,5 млн, Молдавии — до 300 тыс., Ленинграда — 773 тыс., Мурманской области — 211 тыс., КФССР — 500 тыс. (почти 90 % населения)139, Москвы — 2 млн140, Эстонии —23 тыс. чел.141. На 12 марта 1942 г. количество эвакуированных составляло 3 788 102 чел.142. Значительное число эвакуированных было размещено в национальных республиках тыловой части СССР. Несмотря на существовавшее мнение о том, что следовало бы предоставить право для эвакуации в первую очередь евреям и цыганам, такое преимущество официально не предоставлялось, так как оно могло бы вызвать протесты представителей иных национальностей143.

Национальный аспект эвакуации проявился в том, что она вызвала перемешивание людей разных национальностей, которые не знали обычаев и языка друг друга144. Эвакуация способствовала лучшему узнаванию народами СССР друг друга, укреплению дружбы народов, их взаимопонимания и взаимоуважения. Следует отметить такие положительные факты, как, например, движение за усыновление эвакуированных детей — сирот в Узбекистане145. Однако были и негативные аспекты, спровоцированные эвакуацией населения. Размещение прибывших зачастую происходило за счет ухудшения жилищных условий местного населения. Некоторые эвакуированные отказывались от работы, вели праздную жизнь, требовали дополнительных льгот, проявляли брезгливость и высокомерие к местному населению146. В свою очередь, часть местного населения высказывала недовольство приездом эвакуированных. В Башкирии были отмечены такие высказывания, как «без вас у нас было хорошо», «вы набили цены на продукты»147. В докладной записке ЦК КП(б)Э от 1 июня 1942 г. отмечались «не всегда нормальные» отношения между эвакуированными эстонцами и местными жителями148. Такие эксцессы были закономерны, принимая во внимание тяжелейшие условия жизни местного населения, «уплотнение» их и так небольших квартир и домов эвакуированными людьми, первоначальное недоверие и непонимание между людьми разных национальностей, которые говорили на разных языках, имели разную культуру поведения в быту и пр.

Религиозная политика и положение конфессий тесно связаны с национальной политикой. Представляется бесспорным утверждение, что «идеологическое ядро русской цивилизации духовно определяется православием», а для русского национального самосознания характерно наличие «сильнейшей, утвержденной веками христианской составляющей»149. Аналогичным образом национальное сознание народов, традиционно исповедующих ислам, тесно связано с этой религией, бурятов, калмыков и тувинцев — с бумизмом, еврейского народа — с традициями иудаизма, и т. д.

Как известно, после Октябрьской революции религиозные организации в СССР были не только отделены от государства, но и подверглись жестоким преследованиям. Только в 1928 г., в связи с началом коллективизации, Сталин три раза призывал к борьбе с религией. «Союз воинствующих безбожников» провозгласил две «безбожные пятилетки» (1929–1933 гг. и 1933–1937 гг.), которые выражались в агрессивной атеистической пропаганде. В 1930–х гг. аресту и расстрелу подверглось до 85 % священнослужителей Русской православной церкви. К 1939 г. церковная организация РПЦ была практически разгромлена.