Чтение онлайн

Как и предполагал, с работы сумел позвонить Эльжбете.

– Тадик!
– вскричала девушка, услышав в трубке знакомый голос. Совести у тебя нет! Я тут уже несколько часов с телефона глаз не свожу, а ты только сейчас соизволил!.. Ну, что?!

– Нашел, - поспешил успокоить девушку Тадеуш.
– Есть портфель!

Похоже, Эльжбета была так ошарашена этой новостью, что даже ахнуть не смогла. Давая ей время прийти в себя, парень затараторил:

– Раньше не мог позвонить, потом расскажу.

Вечер выдался - не приведи господь, а уж ночь... А звонить оттуда нет никакой возможности, придется сотовый купить, без него не обойдешься. Надо бы какой-нибудь условный код разработать, вся семейка глаз с меня не спускает, а там всего один аппарат...

От злости к Эльжбете вернулся голос.

– Кончай болтать. Где?!

– Представляешь, где и думали. И содержимое в порядке, не беспокойся. Но возникли проблемы...

– Минутку!
– слабым голосом попросила девушка.
– Дай дух перевести... Папа!!!

В левом ухе так загудело, что оно перестало слышать, пришлось трубку приложить к правому. И все равно держать на расстоянии. Эльжбета кричала:

– Нашелся! Слышишь? Твой портфель нашелся!

Тадик его нашел! В шкафу, как ты и предполагал!

Тадик, и что дальше? Где он сейчас? У тебя с собой? Приезжай немедленно и привози его!

– Все не так!
– быстро вставил Тадеуш, стараясь перекричать Эльжбету.
– Помолчи и слушай!

Все не так!

– Все?!
– ужаснулась девушка.
– Нет, я помру!

– Расслабься! И слушай. Портфель найден, и в нем то, что положено. Но приехать и привезти я не могу, наоборот, тебе надо срочно ехать туда. Сама придумай причину, сойдет любая, лучше всего поезжай с отцом. Я раньше часа не выберусь, но можете делать вид, что ждете меня, и твердо сидите в доме!

Портфель остался там, в моей комнате, ну, в отцовском кабинете, я запер его на ключ, но береженого...

– Не понимаю...

– Потом объясню, а сейчас вам придется проследить за всеми. Доходит? Чтобы никто из них не сунулся в кабинет! Особенно дети! Мегера по доброй воле не сунется, но кто знает... На работу ей к двум, а до тех пор постерегите! Я не могу сейчас!

Положив трубку, Эльжбета помертвевшими губами вымолвила:

– И Клепа.., с утра туда помчался, Тадик еще не знает. Вот этот деньги нюхом почует, мигом найдет, мы и чихнуть не успеем. Пап, собирайся, немедленно едем! Сейчас Кристине позвоню!

Теперь запсиховали все трое. Хенрик Карпинский пришел почти в такое же волнение, как в достопамятный день, когда сообщник вручил ему портфель с сокровищами. Кристина на работе ни о чем другом не могла думать и приняла к изданию произведение смертельно изумленного дебютанта, уже несколько лет безуспешно пытающегося всучить его любому издательству.

Хенрик Карпинский с дочкой уже через полчаса были в доме Хлюпов. Пани Богуся встретила их весьма странно...

***

Вынужденный на какое-то время отложить знакомство с рыболовными богатствами отца, Стась не мог утерпеть, чтобы не поделиться с приятелем хотя бы своими большими надеждами, и сразу после завтрака умчался. Воспользовавшись отсутствием брата, Агатка беспрепятственно занялась своим любимым делом - ябедничанием.

– Мамуля, а у Тадика и в самом деле полотенце зеленого цвета, сама видела, он в ванной повесил.

А еще в пылесосе оказалась куча перьев и галстук пана Хенрика. Сама видела.

Пани Богуся мыла посуду после завтрака, вполуха слушая доченьку. Информация о зеленом полотенце не слишком ее заинтересовала, его дело, с таким же успехом мог вытираться хоть фиолетовым, хоть в серп и молот по красному полю. А вот галстук Карпинского...

– Ты уверена, он был в пылесосе?
– переспросила она.

– В пылесосе, сама видела!

– Как же он мог туда попасть?

– А его засосало, когда они пылесосили, чтобы все перья подобрать. Знаешь, сколько перьев напылесосили? Целый пылесос битком был набит!

– Ты что, сама видела?
– никак не могла поверить мать.

– Сама, конечно. Собственными глазами! Говорю тебе - вот та-а-акие перья, огромадные...

Пани Богуслава задумалась.

– Интересно, интересно...

Вдохновленная успехом, девчонка продолжала:

– А Тадик очень поздно не спал, у него свет горел, в щель под дверью видно было. А Стась ночью в туалет ходил, никогда не ходит, а тут ходил!

– Точно, в туалет?

– Сама слышала. А потом сразу к себе вернулся, тоже слышала. Но сколько раз ходил - не знаю, я только один раз слышала, потом заснула.

Уже и одного раза матери было достаточно. С рождения ее сынок отличался просто каменным сном и, завалившись с вечера, спокойно спал всю ночь.

Значит, на этот раз должно было произойти что-то из ряда вон...

– Вы что на ужин ели?
– поинтересовалась мать.

– Да ничего особенного, - удивилась дочь.
– Котлеты, что от обеда остались, ты же сама велела.

И шарлотку доели.

– А больше ничего? Знаю я вас, небось каких-нибудь ягод с куста нахватались.

Смешно! Стали бы они эту кислятину рвать, когда Эльжбетка принесла им самое лучшее мороженое "Манхэттен". Да матери не обязательно об этом знать. Во-первых, от "Манхэттена" еще никто не умирал, а во-вторых, она четко спросила: "Что ели на ужин?" А с мороженым они еще до ужина управились. Однако лучше уйти от опасной темы. И дочка вернула маму к нужной:

– Мамуля, а эти перья в пылесосе были во-от такие большие... И мешочек был битком набит, просто утрамбован!

Пани Богуслава наконец задумалась над этим феноменом. С чего вдруг битком набит, если она сама видела - пуха и пера в каморке было всего ничего.

Откуда там взялись большие перья, ведь летало совсем немного пуха? Может, как раз галстук Карпинского забил пылесос? Ох, работнички... А все же надо проверить...

Бросив домашние дела, пани Богуслава, нахмурившись, поднялась к чулану с пером. Все такая же нахмуренная, внимательно оглядела подготовленный скелет будущей дверцы, сложенные горкой новые петли - не слишком ли их много? Вот еще какие-то деревянные детали, наверняка для тех же целей в ход пойдут. Затем отогнула древесностружечную плиту, по-прежнему закрывающую каморку, и заглянула внутрь.

Вроде бы все в порядке. Один бумажный пакет, самый продранный, переложен в старую наволочку, остальные стоят смирно по стенке, не продранные, видно же. Но ветхие, не мешало бы все переложить в наволочки, старых наволочек у нее набралось достаточно, все равно девать некуда. Вот только надо, чтобы кто-нибудь ей помог. А эти то ходят, ходят, тут же, когда нужно, как назло, никого нет.

– А Тадик все не спал и не спал, - ябедничала Агатка, - я как ни проснусь, погляжу - а у него свет горит. А еще вчера, когда они здесь дверцу делали, так пан Хенрик вдруг ни с того ни с сего бросился на Эльжбетку, и на Тадика тоже, и принялся их обнимать и целовать, словно год не видел.