Чтение онлайн

– Возьмите их даром.

– Ну что ты, я не… – не успела договорить миссис Кэнниган.

– Это подарок от магазина, – и вложила розы в ее морщинистые руки.

– Спасибо, милая. Ты ангел, – ответила она с улыбкой. Ради этой улыбки я и работала.

Прежде чем она успела отойти от кассы, все-таки решилась задать вопрос:

– Сьюзан, – помедлила я, – возможно, это прозвучит бестактно, но почему именно три белые розы?

– Это вовсе не бестактно, – мягко произнесла она. – Я рада, что в тебе есть любопытство.

– Может, вам присесть? – предложила Линдси, выдвинув стул.

Старушка со вздохом приземлилась на него. В ее печальных глазах появилась искра радости. Кажется, моя заинтересованность оживила ее.

– Когда мы с ним впервые познакомились, он мне совершенно не понравился, – она засмеялась. – Я возвращалась на корабле из Индии…

– Индии? – уточнила подруга.

– Об этом я вам расскажу в следующий раз, – хихикнула миссис Кэнниган, положив ладонь на руку Линдси. – Он впервые увидел меня, когда я наблюдала за волнами, – вспоминала Сьюзан. – Подошел ко мне, сказав, что будет жалеть, если не познакомиться со мной. В то время я была крепким орешком и отказала ему во встрече, – старушка грустно посмотрела в пол. – Но он оказался не менее крепким, – она подняла глаза на меня. – Джеймс был очень настойчив, и на десятую его попытку позвать меня на свидание, я решила дать ему шанс.

Мы с Линдси хихикнули, зачарованно слушая миссис Кэнниган.

– На наше первое свидание он принес три белые розы и на последующие встречи приносил только их, – она слегка нахмурила почти невидимые брови, вспоминая, как была когда-то озадачена. – На пятый раз я не выдержала и спросила, почему же он дарит мне одни и те же цветы, а он ответил, что белый цвет символизирует чистоту его чувств и намерений, – Сьюзан облокотилась на спинку стула. – А три их за каждый раз, когда он влюблялся в меня по новой: первая – когда он впервые увидел меня, вторая – когда впервые заговорил со мной, а третья – когда впервые пошел со мной на свидание.

Старушка загрустила.

– Он всю жизнь дарил мне три белые розы, – слеза покатилась по ее щеке, – потому что его чувства ко мне никогда не менялись, а только больше росли, – и она стряхнула влагу с лица.

Рассказ миссис Кэнниган тронул меня до глубины души. История была такой искренней и достойной лучших фильмов о любви. Даже когда ее любимый человек покинул Землю, она все равно продолжала любить его.

– Это прекрасно, – высказалась я.

– Так романтично, – подтвердила Линдси.

– Он был и всегда будет для меня единственной любовью, – Сьюзан вновь одарила нас улыбкой, несмотря на слезы. – Запомните, девочки, – старушка взяла наши руки, – любовь всегда приходит тогда, когда меньше всего ее ждешь. И чаще всего этот человек не воспринимается как любовь всей жизни. В этом вся сложность. Главное – разглядеть и не упустить.

Она отпустила наши руки, медленно встала и произнесла:

– А теперь и мне пора напомнить ему о моей любви.

Затем Сьюзан взяла розы и направилась к двери.

– Спасибо, что поделились с нами, – поблагодарила я.

– Спасибо, что захотели послушать.

Старушка попрощалась и вышла из магазина.

– Их любовь была такой чистой, – пробормотала Линдси.

– Да, – согласилась я. – И настоящей.

Мой отец отличался жестким нравом и никогда не признавал поражения. Я был полностью уверен в том, что он терпит меня только по одной причине: я его единственный сын. Мы существовали с ним в параллельных Вселенных, лишь изредка пересекаясь на кухне. Большую часть дня он проводил на скучнейшей работе, а оставшееся время просиживал в своем кабинете. Даже к маме он относился холодно. И так было всегда.

У меня никогда не было привычных для моих сверстников нормальных отношений между отцом и сыном. Его почти и не существовало в моей жизни. Фактически я оказался полностью предоставлен самому себе.

Я навсегда сохранил воспоминание из детства, которое повторялось из раза в раз вплоть до средней школы. Мама целовала меня в макушку и шептала: «Мы тебя любим». Не знаю, кто были эти «мы», но отец в это местоимение определенно не входил. Мою мать вполне устраивал расклад: не видеть мужа целыми днями. «Он много работает и обеспечивает нас», говорила она. В глубине души я даже восхищался отцом. Он построил целую империю на какой-то фигне для обработки растений и сколотил свой первый миллион в двадцать лет. Честно признаюсь, единственное, что я к нему испытывал – уважение. Хотя мама тоже неплохо зарабатывала благодаря наследственному владению крупной сети ресторанов «Голден», но мало об этом говорила.

Несмотря на огромное состояние папаши, родители приняли решение отдать меня в государственную школу. Они хотели, чтобы я вырос обычным парнем и никогда не кичился деньгами. Собственно, таким и стал, но немного отошел от их предполагаемых рамок.

Я вел вполне обычную подростковую жизнь, включая все прихоти «трудного подростка»: вечеринки, девушки, сигареты и литры алкоголя. Да, с таким раскладом я не удивлен, что родители меня не выносят. Друзья из государственной школы стали для меня новой семьей, и я, разумеется, стал похож на них.

И знаете, родители постоянно твердили мне, что я поступаю неправильно, но такой уж я любитель совершать ошибки, а потом расплачиваться за них годами.

Майкл сидел напротив меня, откупоривая бутылку очередного холодного пива. Он откинулся на спинку продавленного коричневого дивана, находясь в состоянии полнейшего дзена.

Мы сидели в подвале его дома, который Майкл называл «мужской берлогой». В помещение вела старая лестница, с которой можно было с легкостью навернуться. Его родители скидывали в подвал всякий хлам, которым давно не пользовались, или старые вещи, которые, как считала мать Майкла: «Могут пригодиться». Именно поэтому мы находились в окружении предметов, рассказывающих о молодости супругов Райт больше, чем любые слова. Дэвид Райт, кажется, работал в небольшой юридической фирме, а Хелен решила стать домохозяйкой после свадьбы. Я знал о семье Майкла немного, так как друг не очень любил говорить о себе.

Около меня расположилась коробка винтажных виниловых пластинок – любимейшая коллекция Дэвида, которую он пополнял с семнадцати лет. Напротив уже упомянутого коричневого дивана и пары кресел того же цвета стоял древний телевизор с видеокассетником. На полке рядом с ним лежали старые фильмы на пленке. Мы с Майклом пересмотрели практически все, включая сопливые мелодрамы Хелен Райт. Кроме мелодрам о миссис Райт напоминали: куча старой одежды в стиле девяностых и постеры со смазливыми мужиками времен ее молодости, но все это добро мы сразу же запихнули куда подальше.

Когда другу пришла идея устроить полноценную комнату отдыха, мы решили дополнить обстановку. Тогда на кирпичных стенах появились разноцветные баннеры, огромные дорожные знаки и плакаты, как утверждал Майкл: «лучших фильмов всех времен». В итоге мы решили оставить некоторые вещи мистера Райта, поскольку они были довольно интересными: кроме видеокассетника и пластинок, здесь находился баскетбольный мяч, подписанный самим Коби Брайантом*. Мяч стоял на большом стеллаже рядом с другими прикольными штуками. О! И я, конечно же, не забуду упомянуть мини-холодильник Майкла, которым он так гордился. Внутри он хранил, как вы поняли, то, что держал в руке.