Чтение онлайн

– Месье Легран, какое у них на этот раз оправдание? – женщина попыталась выглядеть возмущённой, чтобы поддержать мальчика. Люди с её достатком нечасто ходят по таким заведениям, и каждый раз она узнавала нечто новое. – Посмотри, они пропустили мальчика ниже тебя на полголовы! Негодяи.

– Без сопровождения взрослых до четырнадцати лет нельзя. Он с мамой, вот его и пустили, – мальчик уже даже не вспоминал о том, что пришёл с няней. По-настоящему обижаться и злиться на родителей он перестал два года назад. Если что-то происходит из раза в раз, то на злость не остаётся сил. Конард привык. Единственные чувства, оставшиеся в его сердце, – это грусть и тоска. Он повернулся от очереди к Магдалине. – Думаю, если я дам ему денег, он пропустит меня. У меня нет с собой наличных.

– Месье Легран, давать деньги людям, чтобы они преступали закон, – плохой поступок. Этого парня могут уволить, – на их глазах какой-то пожилой мужчина подвёл девочку ещё меньше парня минуту назад, нагло всунул деньги контролёру и ушёл в сторону. Магдалина скривила лицо. У французов ужасные манеры, кто бы что ни говорил. – Ладно, если его уволят сегодня, это явно будет не только наша вина.

– Да, ещё и вина моих родителей.

– Месье Легран, будьте благосклонны и терпимы к их жизни. У взрослых очень много дел и обязанностей, – мальчик отвернулся в сторону. – Может, я смогу пойти с Вами на этого осьминога? Я думаю, справлюсь с этим.

Она опять попыталась сгладить углы. Раз за разом выходило всё хуже и хуже. Вокруг Конарда было так много примеров отличных, нормальных семей, что мальчик не мог не начать задавать вопросы. Он уже постепенно переставал верить всему, что говорят окружающие, и начинал копаться в ситуации. Магдалина считала дни до того, как Конард наглухо закроется от всего мира и старалась оттянуть этот момент. Но Мелани знала своё дело слишком хорошо, отец же просто оставался безучастным. Когда-то этот красивый мальчик вырастет, превратится в такого же прекрасного юношу, и Магдалина не переживёт, если увидит у него такие же глаза, как у его матери.

– Няня, будем честны, ты и очереди не отстоишь. Солнце жутко печёт. Мы не должны рисковать, – Конард выдохнул и вернул свой взгляд на Магдалину. Женщина увидела в нём стойкую решимость. – Я должен сделать это. Пусть он ещё раз отправит меня, но я не хочу думать о том, что не попытался.

– Хорошо, месье Легран, но будьте осторожны. Ваша мама убьёт меня, если наши фотографии появятся на стене позора, – она улыбнулась и взяла свою сумку. – Сколько Вам нужно денег? Пятьдесят евро?

– Давай пятьсот, – няня охнула от неожиданности. Видимо, Конарду очень хочется попасть на аттракцион, – Не волнуйся, я не буду давать ему всё. Начну с двухсот, а там посмотрю.

– Вы меня поражаете своим подходом, месье Легран. Примите моё восхищение. Я думаю, его оклад за сегодняшний день не превышает ста пятидесяти евро. Смотрите, как бы он сам не уволился от радости, – она протянула пять купюр мальчику и до сих пор не могла прийти в себя от его поведения. Он очень сильно напомнил отца. Конард действительно быстро развивался и учился. – Будьте осторожны на аттракционе. Он не выглядит опасным, но внимание не повредит.

– Няня, я уже девятый раз повторяю, что буду внимателен.

– Я просто переживаю за Вас, месье Легран.

– Я знаю. Спасибо.

Они находились немного левее огромной площадки, где люди просто могли посидеть и отдохнуть. Вокруг бегали дети и истошно кричали. Конард смотрел, как мальчики намного старше него улыбались и стреляли из водных пистолетов. Он глубоко вздохнул. Ему предстояло снова отстоять в очереди, но он был готов к этому испытанию. На фоне какофонии звуков на всех языках мира Конард отчётливо услышал плач. Он повернул голову в сторону и увидел, как молодая женщина отводит своего сына в сторону. Они находились в очереди с обычными билетами, и Конард понимал причину его слёз. Как он мог судить, мальчик не попал на аттракцион, хоть и был с мамой. Но тут, к сожалению, Конард тоже не удивился. Незнакомец был почти на голову ниже его. Мама села перед ним и попыталась успокоить, но он всё отводил от неё лицо.

Что-то оборвалось внутри Конарда. Он на несколько мгновений вообще забыл, что собирался делать. Магдалина посмотрела на застывшего воспитанника и перевела взгляд на плачущего мальчика. Женщина подумала, что он снова сожалеет о своей матери. Она положила руку ему на плечо, привлекая внимание, Конард поднял на неё свои удивлённые глаза. Женщина обрадовалась, не увидев в них грусти. Она ещё раз посмотрела на всё не успокаивающегося мальчика и улыбнулась. Конард продолжал наблюдать за разворачивающимися событиями. Такое в Диснейленде не было редкостью.

– Я думаю, за пятьсот евро тот парень может пропустить и беременную женщину с тремя младенцами на руках, Вы так не считаете, месье Легран? – она слегка подтолкнула его в сторону мальчика. – Очередь такая длинная, стоять одному очень скучно. Правда?

– Да, – отстранённо ответил Конард.

Он посмотрел на плитку под ногами и сделал шаг вперёд. Мальчик вообще не понимал, что, зачем и почему сейчас делает. Какое-то странное чувство поселилось в нём. Женщина была такой милой, доброй, всё пыталась успокоить его, но у неё никак не получалось. Конард шагал так неуверенно, два раза вильнул не туда, один раз остановился. Он так часто пытался с кем-то заговорить, но всё было без толку. То его родители были против общения с детьми из школы, то родители детей запрещали дружить с ним. Может, в первый раз Конард рад, что ни мамы, ни отца нет рядом, что они не узнают. А ещё ему так сильно нравится зелёный цвет обычных браслетов мальчика и мамы. Это говорило о том, что женщина не является коллегой отца по работе или подругой мамы. Она совсем не была похожа на тех кривых женщин, которые приходили к ним два раза в неделю. У него есть шанс. Так Конард и не заметил, как подошёл к маме и сыну практически вплотную.

– Ти, дорогой, но парень прав. Мы не можем. Перестань плакать, пожалуйста. Пойдём куда-нибудь ещё. Так много мест. Мы обязательно придём сюда через пару лет, – симпатичная женщина взглянула на Конарда и улыбнулась ему. – Ты обязательно ещё подрастёшь, и мы прокатимся на всех аттракционах! Всё будет хорошо.

– Я никогда не вырасту! – мальчик разрыдался ещё сильнее. Даже для своего возраста он был чересчур маленьким. Конард смотрел на него и полностью понимал. Он был в такой же ситуации. – Мама, я хочу на осьминога! Не хочу на дурацкие машинки, они еле летают. Машины не летают.

– Дорогой, контролёр считает, что для тебя рано ещё кататься на осьминоге. Но прошу, давай успокоимся и пойдём купим тебе яблоко в карамели? – женщина взмолилась про себя. Если у них закончились и яблоки, она сама их там поубивает. Третью истерику за этот день она не переживёт. – Посмотри, мальчик пришёл на твои слёзы. Ти, давай успокаиваться. Мы же не хотим весь день провести на площадке?

Женщина улыбнулась Конарду. Наконец-то мальчик перестал плакать и притих. Видимо, внимание незнакомого человека сыграло определённую роль. Он неосознанно дёрнулся от обращения к нему. Что-то в груди закопошилось. Его мама никогда так не улыбалась. Мальчик захлопал глазами от удивления. Кто-то со странным именем Ти начал поднимать на него взгляд, его покрасневшие щёки, глаза и мокрые дорожки прямым текстом говорили о рыданиях. Но он стеснялся и старался сделать серьёзное лицо. Такая быстрая трансформация заставила Конарда улыбнуться, он уставился на его большие и такие же зелёные, как и браслет, глаза. Женщина вздохнула от облегчения. Она не знала, кто этот мальчик, но уже была безмерно благодарна ему.

– Давай, Ти, познакомься. Это неприлично глазеть на человека, – Конард сам же будто воды в рот набрал. Он так часто говорил не к месту, что боялся испортить всё с самого начала. Точнее, Конард начинал диалоги и с серьёзным лицом, и с тупой улыбкой, но это всегда приводило к одному и тому же финалу. Незнакомец подозрительно посмотрел на Конарда и сузил глаза.

– Он сейчас делает то же самое.

– Ох, прости моего сына, он на самом деле миленький ангелочек. Просто иногда рожки вылезают из-под нимба. Как тебя зовут? – женщина решила поспособствовать знакомству. Она видела, как мальчик и сам не понимает, зачем пришёл. А сын слишком стеснителен, чтобы начать говорить без какой-нибудь вредной фразы вначале.