Чтение онлайн

История Дозора и то, как она изложена, – тема для отдельного эссе, однако этот пример лежит на поверхности. Более основополагающее свидетельство можно найти в восстании Роберта – имевшем место за пятнадцать лет до начала цикла (или, в телесериале, чуть раньше), – которое оказало заметное влияние на историю. Та война, а также предшествовавшие ей и последовавшие сразу за ней события напрямую затрагивают жизни практически всех значимых персонажей эпопеи. Ореол печальной легенды, которым многие персонажи окутывают эти воспоминания, предлагает интересную позицию для рассмотрения романтизма во всем цикле: он объединяет одну из наиболее интимных тем Мартина – тему ужасов войны – с тенденцией борьбы с кошмарами посредством погружения в горькие мечты об утраченном.

Вкратце: династия Таргариенов пала, когда принц Рейегар похитил Лианну Старк, невесту Роберта Баратеона, после чего по приказу Безумного короля Эйериса были убиты лорд Старк и его наследник Брандон. Разразилась кровавая гражданская война, продлившаяся почти год и закончившаяся смертью Эйериса, Рейегара и жены и детей последнего. Беременной королеве удалось бежать вместе с единственным выжившим сыном Эйериса, а Лианна умерла в одиночестве в горах Дорна. Детали этих событий постепенно открываются в ходе цикла, но самым первым – и самым сильным – связующим звеном к ним становится посещение крипты под Винтерфеллом, где мы впервые слышим рассказ о той войне. Король Роберт смотрит на статую Лианны Старк на гробнице и после сурового молчания произносит: «Она была намного красивей» («Игра престолов»). Эти слова сразу же связывают представление Роберта о Лианне с прошлым, с его воспоминаниями о ее красоте, какой она ему помнится. Эддард говорит о ее смерти, подробности которой туманны, но живо переносят читателя в царство ощущений: комната, пахнущая «кровью и розами»; шепчущий, молящий голос; стиснутые пальцы; мертвые, черные лепестки розы, падающие из ее ладони. Тяжесть трагедии и утраты Эддарда и Роберта обретает плоть и становится ощутимей, объединенная общим чувством потери.

Но одинаковы ли воспоминания Роберта и Эддарда о Лианне? Позже в первом романе Роберт утверждает, что Лианна никогда не «опозорила» бы его, поставив под сомнение решение драться на турнире. Эддард отвечает, что Роберт знал Лианну недостаточно хорошо и видел лишь «ее красоту, но не скрытое под ней железо» («Игра престолов»). Столкнувшись с такой отповедью, Роберт переводит разговор с Лианны на возражения Эддарда против его участия в турнире. Хрупкость романтических воспоминаний Роберта – особенность, хорошо сочетающаяся с его угрюмой неуверенностью в собственном положении и обязанностях, его гнетущей несостоятельностью как мужчины, мужа и короля. Удивительна поверхностность романтических представлений Роберта о собственной любви к Лианне, поскольку очевидно, что, как заметил Мартин, если бы Роберт провел почти всю свою жизнь в Долине или Штормовом Пределе, он не часто смог бы видеться с Лианной, а не то что беседовать с ней. Судя по всему, его великая страсть напрямую связана с ощущением, что Лианну у него отняли, и радушный образ невесты, сложившийся у Роберта, может иметь мало общего с личностью реальной девушки.

Помимо романтически-трагического образа Лианны, весьма противоречивой фигурой также представляется принц Рейегар, человек (предположительно) похитивший Лианну Старк и развязавший войну. Для Роберта он – монстр, который насиловал Лианну, пока та не умерла, который похитил его суженую, который заслужил тысячу смертей и который – в конечном итоге – победил, поскольку они с Лианной умерли вместе, в то время как Роберт нынче живет, словно тень самого себя. А что думает Эддард? Его мнение о принце Таргариене неоднозначно. Во сне Нед вспоминает триумф Рейегара в Харренхолле в год ложной зимы, когда на закате победоносного дня принц получил венец Королевы любви и красоты. Он отдал свой трофей Лианне, а не собственной жене, принцессе Элии, и «все улыбки умерли» («Игра престолов»). В какой-то момент Эддард сравнивает Рейегара с Робертом, и читатель понимает, что он видит принца совсем не так, как Роберт: Нед сомневается, что Рейегар посещал веселые дома и плодил незаконнорожденных отпрысков, чем нередко грешил его ближайший друг и брат.

Если Лианна – персонаж личной трагедии, омрачившей жизни Эддарда и Роберта, фигура Рейегара кажется значительно более трагичной, и в беседах о нем часто проскальзывают романтические нотки, если, конечно, поблизости нет Роберта. Дейенерис верит, что он умер за любимую женщину, с ее именем на устах. Более того, вот слова сира Барристана Селми: «Он любил спать в разрушенном зале, под луной и звездами, и всегда возвращался оттуда с песней. Когда он играл на своей арфе с серебряными струнами и пел о сумерках, и слезах, и смерти королей, ты невольно чувствовал, что он поет о себе самом и своих любимых» («Буря мечей»). Не просто романтическая личность – сверхромантическая; кажется, над этим персонажем нависло предчувствие трагедии и рока. В это описание укладывается одержимость угасанием и упадком, да и самые сильные сцены цикла связаны с руинами: Твердыня Ночи, Старые Камни, Ваэс Толорро и, конечно же, Летний Замок, воспоминания о котором оказали огромное влияние на жизнь Рейегара. Эти слова и вызванные ими образы произвели удивительный эффект. Перед выпуском «Игры престолов» «Эйч-би-оу» провело опрос целевой аудитории, чтобы выяснить, какую сериальную пару зрители считают «самой романтичной». Большинство женщин выбрало Лианну и Рейегара – и тем самым, похоже, привело кинокомпанию в ужас, поскольку присутствие этих мертвых персонажей в фильме должно было быть сведено к минимуму, по сравнению с романом.

Воспоминания Эддарда о Лианне, возможно, более личные, чем о Рейегаре, но для него драма прошлого тесно переплетена с реальной трагедией, обрушившейся на его семью, а не с эгоцентричным сосредоточением на несправедливости, которую ему причинили. Тем не менее один из самых живых романтических образов цикла напрямую связан с событиями, сопутствовавшими гибели Лианны: смертельной схваткой в Башне Радости между Эддардом Старком и его шестью спутниками и тремя рыцарями Королевской гвардии Эйериса. Этот эпизод, завершающий войну против династии Таргариенов, преследует Эддарда в лихорадочном сне. Шестеро сражавшихся с ним воинов – из которых выживет лишь один – безликие фантомы, как ни пытается Нед вспомнить их. А вот лица рыцарей Королевской гвардии – героев, в числе которых «блистательный» сир Артур Дейн, названный Эддардом «лучшим рыцарем, что [он] когда-либо видел» («Битва королей») – накрепко врезались ему в память. Эддарда преследует тень событий того дня: гибель друзей, его собственная жизнь, висевшая на волоске, и смерть троих рыцарей, которые сражались и пали за свои обеты и клятвы. Эддард вспоминает их слова, и вся сцена превращается в ритуальный вызов и ответ, озаряя схватку сиянием легенды.

Воины бросаются вперед, Эддард слышит крик сестры, видит опадающие лепестки роз – и просыпается. Мартин особо отмечает, что это был сон, а потому не все его события следует воспринимать буквально – вероятно, имея в виду, что вторжение Лианны в сон Неда не означает ее реального присутствия. Но, объединив два романтических образа – трагически обреченной сестры и последнего королевского гвардейца, бывшего «сияющим примером» миру, – мы связываем эти события на уровне тематического фундамента цикла.

Тот факт, что Королевская гвардия служила Эйерису, не является причиной гибели ее репутации к тому времени, как разворачивается действие «Игры престолов». Образ Королевской гвардии как олицетворения рыцарства и чести в глазах вестеросцев погублен убийством Эйериса Джейме Ланнистером. Королевская гвардия клялась жизнью и честью защищать короля, а Джейме нарушил клятву. Разумеется, погружаясь в историю, мы начинаем понимать, что все не так просто, как кажется, что Джейме – не обычный заносчивый, бесчестный рыцарь, предавший короля, которому поклялся служить, чтобы завоевать достойное положение своей семье. Сам сир Джейме становится одним из главных персонажей и открывает, что отчасти мотивом убийства стало желание не дать Эйерису уничтожить город вместе со всеми жителями, поскольку Безумный король верил, будто восстанет из пепла в теле дракона. Джейме изгоняют, называют Цареубийцей, обвиняют – по крайней мере, за глаза – в ужасном преступлении, и лишь он сам знает всю правду.

Более того, Джейме знает, как отреагировала на безумие Эйериса Королевская гвардия, ведь лорд-командующий сир Герольд Хайтауэр и сир Джонотор Дарри сказали, что он не должен судить короля и не вправе вмешиваться, если тот наносит кому-либо вред, даже собственной жене. Однако Джейме держит все это при себе, эгоистично отказываясь делиться сведениями с кем бы то ни было, чтобы никто не смел судить его поступки. Таким образом, сир Джейме, по-прежнему королевский гвардеец, привлекательный, одаренный, обеспеченный сын богатейшего семейства Семи Королевств, оказывается изгоем в обществе, которое готово одаривать его почестями – но не может простить ему скрытность и нераскаянность.

Эта предыстория действительно делает сира Джейме очень романтичным персонажем, этаким байроновским героем. Названные в честь великого поэта-романтика лорда Байрона, часто описывавшего подобных персонажей, байроновские герои «безумны, скверны и опасны», а кроме того, часто наделены следующими чертами: цинизмом, неуважением к власти, гениальностью, склонностью к саморазрушению, тревожным прошлым и т. п. Если заглянуть в голову Джейме и посмотреть на Цареубийцу его собственными глазами, многие из этих черт сольются и станет понятно, что он вовсе не такой мерзавец, каким кажется в первой книге. Романтика непризнанного гения – хотя гениальность Джейме носит скорее боевой, чем интеллектуальный характер – пользовалась большой популярностью и сохранилась в современной литературе и средствах информации. Романтизму присуща идея исключительности, сосредоточенности на герое, которого сначала необходимо понять, чтобы оценить в должной мере. Грехи прошлого можно простить или хотя бы переоценить, если взглянуть на них в более полном контексте внутреннего мира персонажа.

Путешествие Джейме в последних романах цикла можно рассматривать как аналог странствий Чайльд-Гарольда из поэмы Байрона, сбежавшего из реальной тюрьмы, чтобы попасть в иное заключение – в темницу собственных деяний и репутации. О нем судят по поступкам, а не по их причинам. Искалеченный, лишившийся самоуважения и уверенности в своих воинских достоинствах, Джейме готов переоценить себя в свете былых идеалов – идеалов юноши, который мечтал стать сиром Артуром Дейном, а вместо этого превратился в изгоя, Улыбающегося Рыцаря.