За тайнами Плутона
Шрифт:
Это огромное скопление сыпучего песка скорее всего продукт бурь, дующих в «долине бесов», расположенной непосредственно к востоку от Кум-тага. В этой долине, как мы уже знаем, происходит сильное развевание мягких глин и песчаников частыми бурями. Песок уносился бурями на запад и юго-запад и постепенно накопился, заняв огромную площадь.
Дорога из Пикчана в следующий оазис, Люкчун, пролегает по долине, ограниченной справа обрывами Скалистой гряды Сыр-кып-таг, а слева — барханными горами Кум-тага. Люкчунский оазис расположен на речке, прорывающей Сыр-кып-таг. В этом оазисе я хотел посетить метеорологическую станцию, устроенную экспедицией Роборовского на два года, чтобы выяснить климат обширной впадины, открытой еще экспедицией Грум-Гржимайло в этой части подножия Восточного Тянь-шаня (…).
По наблюдениям метеорологической станции, абсолютная высота этой части впадины к югу от оазиса Люкчун оказалась около 17 м ниже уровня океана, а самая глубокая часть впадины с озером Боджанте, по нивелировке, выполненной Роборовским, достигает 130 м ниже уровня океана (с вероятной ошибкой в 25 м). Эти наблюдения подтвердили, что в центре материка Азии поверхность земли значительно вдавлена в виде крупной впадины ниже уровня океана (…).
В программе моей экспедиции стояло также изучение группы Богдо-ула в Восточном Тянь-шане, которую не посещал еще ни один геолог. Но выполнить эту задачу я был не в состоянии. Шла вторая половина сентября, и в Богдо-ула выпал уже глубокий снег, так что идти в глубь гор было слишком поздно (…).
Приходилось думать только о том, как доехать скорее до Кульджи (…).
Два года продолжалась экспедиция. 27 сентября (9 октября) 1892 года Обручев вышел из Кяхты, а 10 (22) октября 1894 года прибыл в пограничный китайский город Кульджу. За это время, как подсчитал сам Владимир Афанасьевич, было пройдено в общей сложности 13 тысяч 625 километров. На протяжении 12 тысяч 705 километров проводилась планомерная геологическая съемка, собранная коллекция включала в себя 7000 образцов, в том числе 1200 отпечатков ископаемых животных и растений.
Единственный спутник его — Цоктоев — не оправдал, к сожалению, надежд. Его пришлось рассчитать и отправить в Кяхту. Фактически все эти два года Владимир Афанасьевич был совершенно одинок в чужой стране. И все экспедиционные заботы почти полностью лежали на нем.
«Я настолько устал от двухлетней, почти беспрерывной работы, что уже на пути от Сучжоу приходилось заставлять себя вести правильно наблюдения… Многие предметы снаряжения пришли в негодность, как, например, обувь, которую уже в Люкчуне кое-как починили туземные сапожники, или были израсходованы, как, например, записные книжки, тетради и бумага, так что еще недели две работы — и мне буквально не на чем было бы записывать наблюдения и вести дневники…»
И еще: «Пожалуй, больше всего я страдал от своего одиночества: ведь кругом меня не было ни одного русского человека. Долгие месяцы я был оторван от родины, не мог получать даже известий от своей семьи. Иногда бывало очень тяжело и тревожно. Только горячий интерес к работе, страсть исследователя помогали мне преодолевать все лишения и трудности».
Общая протяженность маршрутной топографической съемки составила 9432 километра. С помощью анероида и гипсотермометра было определено 838 абсолютных высот. Более пяти с половиной тысяч километров Обручев прошел по местам, до него не посещавшимся европейскими путешественниками.
Главным географическим результатом работ стало, пожалуй, обследование Наньшаня. Несколько раз пересек Владимир Афанасьевич эту горную страну. На картах появились хребты Русского географического общества, Мушкетова, Семенова, Потанина, Зюсса.
Оживленную дискуссию вызвали взгляды Обручева на происхождение лесса — читатель уже познакомился с ними.
Не стоит говорить о многочисленных теориях образования лесса, существовавших до Обручева, — их количество уже тогда превышало десяток. И не стоит утверждать, что эоловая теория Обручева стала общепризнанной.
Более того, собственные его взгляды менялись со временем. Владимир Афанасьевич постепенно признал, что в образовании лесса могли принимать участие и вода, и почвообразовательные процессы, что «в Азии образование толщ лесса ясно связано с оледенениями». Но главная мысль эоловой гипотезы оставалась неизменной — тонкие пылевидные продукты выветривания переносятся вместе с песком господствующими ветрами и откладываются уже за поясом песков, где сила ветра окончательно иссякает.
К настоящему времени насчитывают уже более семидесяти (!) гипотез о происхождении лесса. Но не существует даже общепризнанного определения термина «лесс». Ученые спорят: порода это или почва?
Однако на каких бы позициях ни стоял автор очередной статьи о лессе, он непременно процитирует работы Обручева. «Все его выводы о роли ветра прошли жесткую проверку — временем и стали незыблемой классикой», — пишет геолог В. А. Друянов в своей книге об Обручеве…
Вернувшись из экспедиции в Китай, Владимир Афанасьевич и сам, пожалуй, не заметил, как из скромного провинциального геолога он начал становиться ученым с мировой известностью. Еще до его возвращения в «Известиях Русского географического общества» были опубликованы восемь его писем, предварительных отчетов. А потом — год за годом — все новые и новые статьи.
В 1894 году Русское географическое общество присудило В. А. Обручеву премию имени Пржевальского, в 1898 году Парижская академия наук — премию имени Чихачева. А в 1901 году двухтомный труд Владимира Афанасьевича о его путешествии по Центральной Азии был удостоен высшей награды Русского географического общества — Константиновской золотой медали.
Особенно большой интерес, а в дальнейшем большой резонанс вызвала одна из находок Обручева, сделанная еще в самом начале экспедиции — в пустынях Внутренней Монголии.
Рихтгофен считал, что в третичное время на месте пустынь плескалось огромное внутреннее море Хан-хай. Это мнение было общепризнанным, ни у кого не вызывало сомнений.
«Я нашел какие-то острые и длинные кости, — писал Обручев, — и, конечно, подумал, что это кости какой-то неизвестной рыбы, жившей в этом море».
Открытие могло бы и не состояться, если бы на месте Обручева оказался другой, менее педантичный, менее «въедливый» исследователь.
Боясь ошибиться в своих предположениях, Владимир Афанасьевич послал обломки известному австрийскому геологу, президенту Венской академии наук Эдуарду Зюссу.
Ответ не заставил себя ждать:
«Позавчера пришла маленькая посылка — № 2 и сегодня большая — № 1. Мне надо рассказать Вам нечто весьма неожиданное… Удалось некоторые обломки зубов соединить, и выяснилось, что они, без всякого сомнения, принадлежат большому травоядному наземному млекопитающему… Может быть, удастся в ближайшие дни соединить еще несколько обломков и получить еще более точные результаты… Но для понимания Гоби эта вещь очень важна».
Три недели спустя Зюсс пишет вновь:
«Это, без сомнения, носорог, и, также без сомнения, это пресноводные отложения, которые, наверно, не старше среднетретичного возраста. Это чрезвычайно замечательно, и Вы доставили этой неожиданной находкой очень существенный материал для дальнейшего понимания Гоби, во всяком случае, в направлении, мною совсем не ожидавшемся».
Многие годы спустя американские и советские палеонтологи обнаружат в пустыне Гоби — именно там, где указал Обручев — целое кладбище останков ископаемых животных — титанотериев, динозавров, пресмыкающихся, даже целые гнезда окаменевших яиц. Но вопрос о существовании третичного моря в центре Азии будет уже безоговорочно решен той самой первой находкой Владимира Афанасьевича — море Хан-хай никогда не существовало!
Переписка Обручева с Зюссом началась еще в 1891 году и продолжалась почти четверть века.
Эдуарда Зюсса по праву считают одним из основоположников современной геологии. Его многотомную монографию «Лик Земли» сравнивают с такими эпохальными трудами, как «Космос» Александра Гумбольдта и «Происхождение видов» Чарлза Дарвина.
Как раз в те годы Зюсс готовил к печати том, посвященный Азии, и Владимир Афанасьевич еще в рукописях, корректурах посылал ему свои рефераты, статьи, карты. К сожалению, мы не можем процитировать письма Обручева: архив прославленного австрийского геолога погиб во время второй мировой войны. Но в архиве Владимира Афанасьевича сохранились письма Зюсса, которые дают представление о содержании их переписки, о вкладе Обручева в Азиатский том монографии.
3 апреля 1893 года: «Вашим любезным письмом из Пекина от 9 января Вы доставили мне большую радость и сообщили весьма интересные сведения.
Я благодарю Вас сердечно, что Вы в этой дали сохранили память обо мне, и радуюсь Вашим выдающимся достижениям…
Теперь я составляю карту основных линий азиатской горной системы, и любое любезное сообщение имеет для меня величайшее значение… Я пожелаю Вам счастливого выполнения работ Вашей великой экспедиции. Я не знаю, где это письмо Вас застанет, но будьте уверены, что Ваши коллеги-геологи следят за Вашими работами с большим интересом и сердечным признанием».
17 января 1894 года: «Эти строки имеют целью с благодарностью подтвердить получение Вашего столь содержательного письма из Сучжоу от 2–4 сентября… Раньше чем через год я не опубликую своего труда, но Ваши любезные сообщения позволили мне в процессе моей работы находиться все время на высоте современных исследований Азии… Мне хочется поблагодарить Вас от всего сердца и пожелать счастья в исследованиях Наньшаня, которые, несмотря на все путешествия предшествовавших ученых, столь плодотворны, что обеспечивают Вам заслуженное и выдающееся место в истории географии в ряду исследователей Центральной Азии на все времена. Вы достигли этой цели в молодые годы, и наша наука должна еще многое ожидать от Вас. Я бы хотел, чтобы Вы повсюду, на Вашей родине и вне ее, получили признание, которое Вы заслужили своими выдающимися работами».
5 ноября 1894 года: «Вчера мне было очень приятно получить через Пекин Ваше любезное письмо из Сучжоу… Надеюсь, что Вы уже счастливо достигли Петербурга. Там, конечно. Ваши специалисты не откажут Вам в том признании, на которое Вам дают право Ваши исключительные достижения. Между исследователями Центральной Азии теперь имя Обручева будет во все времена называться в числе первых, и своим путешествием Вы создали славу не только себе самому, но и Вашему народу…