Чтение онлайн

Знает, что я с ума схожу от того, что кто-то её может трогать, обнимать, целовать. И она им это позволяет, а от меня отмахивается, словно я назойливая муха.

— Напрасно ты это говоришь, я его номер запомнил, — угрожающе смотрю на неё.

Замолкает и округляет глаза.

Страшно, да? Правильно — бойся. И стороной обходи всех, кто на тебя смотрит. Про свидания вообще забудь! Их у тебя больше не будет. Если только со мной...

— Шолохов, пожалуйста, останови машину и выпусти меня. Умоляю...

— Нет.

Выруливаю резко вправо, пролетая на жёлтый, пока он не сменился красным, прямо перед носом другой машины.

— Ты нас угробишь! — быстро пристегивается и закрывает лицо руками.

— Не боись...

— Кто тебя водить учил? Камикадзе? Сбавь скорость, идиот!

Трусиха. Проверь почки. Кажется у тебя проблемы с выработкой адреналина.

На парковке у дома выкручиваю руль на максимум, заворачивая тачку по кругу, и торможу. Машина становится колом и ровно на моём парковочном месте.

— Приехали, — откидываюсь на спинку кресла.

Протягиваю руку и отрываю ладонь от её лица. Плачет.

Блядь... Ну, только не сейчас.

Выхожу, огибаю тачку и, открыв пассажирскую дверь, силой вытаскиваю упирающуюся Машу на улицу.

— Куда ты меня привёз? — осматривается сквозь слезы.

— Домой. Идём!

— Я не пойду! Я не хочу! — царапает моё запястье.

— А я хочу! — перекидываю её через плечо и несу к двери.

— Пожалуйста, не надо! Шолохов, ты же разумный человек. Тебя посадят, — плачет за спиной.

— За что? Я ещё ничего не сделал.

— Ещё... Это насилие, Шолохов, — рыдает в подъезде.

— Не собираюсь я тебя насиловать, — ставлю Машу на пол у лифта.

— Тогда зачем? Отпусти...

— Не могу, — толкаю её в лифт и хватаю за лицо. — Ты мне нужна... Как воздух... Я задыхаюсь без тебя, Машенька. Ты мой кислород...

Осыпаю её лицо поцелуями, а она не реагирует, только слезинки катятся из глаз.

— Не плачь, прошу... Не рви душу...

Лифт тормозит на этаже и я, подхватив Машу за руку, вывожу из него. На площадке только одна дверь — моя. Весь этаж этой части дома принадлежит мне.

Огромная квартира встречает глухой тишиной.

— Раздевайся, — требовательно.

Разносится эхо.

Она испуганно смотрит на меня во все глаза и снова начинает всхлипывать, давя на жалость.

Сочувствую, но ничего поделать не могу. Тебе, как минимум, придётся меня выслушать, как максимум — ты заснёшь в моих объятиях.

— Пальто сними, — поправляюсь.

Неловко и путаясь в рукавах, стягивает чёрное пальто. Мрачное какое-то. Ей бы подошло синее или голубое, к цвету глаз.

Мне надоедает ожидание, и вытряхиваю её из этой долбаной тряпки.

– Оно тебе не идёт. — Бросаю небрежно на кресло, которое стоит в прихожей.

Маша сжимается вся в комок и обхватывает себя руками. Непроизвольная попытка защититься. Глупо. Обижать я и не собирался.

— Проходи, — стараюсь вложить в голос всё спокойствие, на которое способен.

Это трудно, так как внутри у меня всё ещё клокочет ревность. С Клинской я понял, что способен на неё, раньше со всеми было по барабану.

Просто раньше я не влюблялся...

Саундтрек к главе: ARKH — Загоняюсь.

— Выпьешь что-нибудь? — хочу показаться хорошим хозяином.

— Ты сейчас вот это серьёзно? — кривится от возмущения.

— Тебе не помешает расслабиться.

— Я не буду с тобой пить! Не собираюсь расслабляться! Я домой хочу! — срывается на крик.

— Не ори! — подхожу и хватаю за запястья. — Я старался с тобой по-человечески, но ты упёрлась рогом. Всю душу измотала!

— Так оставь меня в покое и уйди.

— Если бы я мог, — отпускаю её и хватаюсь за голову, сжимая виски. — Я пытался, но не получается. Ты, как паразит, залезла ко мне в голову, душу, сердце и управляешь мной. Мне без тебя жить тошно... Если бы я знал, что любить так тяжело и больно — уехал бы на необитаемый остров.

— Ещё не поздно... — садится на диван.

— Поздно... Я по уши погряз в чувствах к тебе. Ну что ты хочешь? — становлюсь перед ней на колени и смотрю в глаза. — Я любое желание исполню...

Маша открывает рот, но я уже знаю, что она попросит.

— Это не проси. Я не уйду из твоей жизни... Я сдохну без тебя, Машенька, — кладу голову ей на колени.

Она вздрагивает и пытается отодвинуться, но я обхватываю руками за голени и не выпускаю.

— Знаю, похож на сумасшедшего. Мне самому страшно от себя.

— Рома, ты же хороший. Кошечкам, собачкам помогаешь, благотворительностью занимаешься. Приют для животных курируешь. Помоги и мне... Освободи от своей убивающей нас обоих любви. Пожалуйста...

— Не могу... — интенсивно машу головой. — Ты же меня совсем не знаешь и не хочешь узнать. Специально встречаешься и ходишь на свидания с кем угодно, но только не со мной. А я мучаюсь от ревности. Маш, я тебя люблю...

Шепчу признание, а сам скольжу руками по её ногам под юбку.

— Не надо! — пинается и забивается в угол дивана. — Я не хочу тебя, Шолохов.

— А я тебя очень, — пробираюсь к ней, словно хищник, на четвереньках.

Мычит от моих поцелуев, которые не дают ей ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Да, я грубый и безжалостный, но и ты такая же. Полосовать моё сердце своими поступками — это жестоко. Убийственно жестоко. Даже не дав шанса...

Руки блуждают и изучают стройное тело: ягодицы, живот, грудь. Брыкается, упирается локтями в грудь. Макияж от слёз размазался по лицу.

— Ты говорил, что не тронешь, — пищит от упорства.

— Я этого не говорил, — мой голос хриплый. — Я сказал, что насиловать не буду.

— А что ты делаешь сейчас? — всхлипывает.

Я ослабляю хватку, задумавшись, и она пользуется этим. Пинает и переваливается через спинку дивана.