Чтение онлайн

Вид у Томмазо не очень-то веселый.

– Нужно обсудить важный финансовый проект для Европейского сообщества.

– Значит, пора вставать.

Линда собирается встать с кушетки, но Томмазо, положив ей руки на плечи, заставляет вернуться на место. Так они лежат, расслабленные, бесконечно долго, освещаемые свечами. Потом обнимаются и касаются друг друга теплыми губами. Прижавшись крепко, они дышат в унисон. Эта необыкновенная ночь объединила их и спрятала ото всех.

Почти на рассвете Томмазо отвез Линду домой, и на пороге они снова целовались – так долго, что неизвестно, сколько длился этот поцелуй. Потом он вернулся в машину расстроенный тем, что приходится уезжать и нельзя побыть с Линдой подольше.

Она ворочалась в постели, в голове крутились разные мысли и слова. Линда слышала его голос, представляла серо-синие глаза, руки, губы, объятия. А потом вдруг – словно вспышка – Надин и ее совершенство, Надин и ее уверенность в себе, Надин – его официальная женщина.

Но эта неприятная мысль рассеивается, и она снова думает о Томмазо. Переворачиваясь с боку на бок, она не может принять правильную позу, чтобы заснуть и успокоить разум и тело. Когда, наконец, ближе к семи утра она почти заснула, на тумбочке зазвонил телефон.

Линда не могла не ответить, увидев на дисплее имя Алессандро.

– Алло? – ответила Линда.

– Привет… это я, знаю, что рано, – голос Алессандро бил по ушам, словно молот. – Просто хотел попросить кое о чем, это очень срочно.

– Ну, если я могу… – ответила она спросонья, не вполне его понимая.

– Ты не могла бы после обеда подвезти меня в аэропорт Венеции?

– Как?! – только сейчас она проснулась.

– Мне нужно ехать.

– Как это – ехать?

Линда подскочила на кровати, потом без сил упала на подушки.

– Да, во Вьетнам. Рейс в пять.

– Что? И ты вот так мне об этом говоришь?

Линда еще что-то пробормотала, но Алессандро не дал ей договорить – его волновал только этот внезапный отъезд. Неожиданно Линду осеняет мысль – похоже, ее друг решил вернуться в самое сердце циклона.

– Я тебе потом все объясню. Не волнуйся. Главное – приезжай в два.

– Але, не знаю, во что ты ввязался на этот раз, но так и быть, я за тобой заеду. Как всегда.

Слова даются ей с трудом, как в замедленном действии – она ужасно устала.

– Увидимся позже.

– Отлично! Я знал, что ты не подведешь и на этот раз. Спасибо огромное, – ответил он с волнением в голосе.

Она завершила звонок и швырнула телефон в угол кровати. Совершенно разбитая, она сунула голову под подушку и погрузилась в сон, в котором как-то странно чередовались лица Алессандро и Томмазо.

Свет струится сквозь стекла, и в окна дует ветер.

Который час?

Девять?

Десять?

Надо вставать. К тому же – о, черт! – нужно еще заехать утром к Бози, но ей ужасно хочется еще поваляться в постели. Она открывает глаза, но не может стряхнуть с себя окутавшую ее дымку.

Ну же!

Раз-два-три.

Наконец, встала.

Чудо свершилось.

Томмазо тоже не сомкнул глаз. Сейчас он бреется перед зеркалом служебного туалета. Когда он вернулся, Надин уже спала. Вдруг в нем проснулось беспокойство. Она наверняка провела ночь не дома и неизвестно, с кем. Ему горько осознавать, что всего за несколько дней они так отдалились друг от друга и даже не пытались что-то предпринять. Томмазо проводит лезвием по намыленному подбородку, стряхивает пену в умывальник, потом споласкивает станок под краном. Он думает, что произошло и куда делось их влечение друг к другу, а с ним – доверие и уважение. Он не понимает этого, но теперь нужно думать о другом.

В холле старинные часы с маятником отбивают половину десятого. Нужно торопиться, если он не хочет, чтобы его застали неодетым, когда приедет машина с депутатом.

То, что произошло между ним и Линдой, перевернуло все вверх дном.

Он был уверен, что может сохранять дистанцию и не позволит себе испытывать к женщине сильные чувства. Ему до тошноты противно от того, что отношения с Надин теперь превратились в жалкую смесь условных рефлексов. Но с тех пор, как в его жизни появилась Линда, годы упорного труда над собой пошли прахом и все возведенные барьеры дали трещину. С самого начала, с первых взглядов, с первых слов, что они сказали друг другу. Счастье от этого легкого помешательства захватило его с такой силой, что он не был к этому готов.

Его внутреннее равновесие нарушилось. Он это допустил и теперь спрашивает себя: как такое могло случится с ним, человеком, который никогда не искал любви и даже перестал в нее верить? Эмоциональная дамба, которую он старательно возводил всю жизнь, разрушилась, и наружу вышло все самое потаенное, до этого дремавшее в самых дальних уголках его сердца. И теперь Томмазо не знает, что предпринять: бежать от этого чувства или наслаждаться им. Он ни в чем не уверен, только знает одно, что хочет видеть Линду, а не отправляться в длинную и скучную поездку в Рим.

Мысли о ее теле, их близости, эмоциях, чувствах – и сердце бьется неровно. Довольно. Нужно прийти в себя. Но какой он теперь на самом деле?

Уже позвонили в домофон калитки, а он еще не одет. «Ну что ж, подождут», – думает Томмазо. Наверное, впервые за все время он опаздывает.

Ровно в два часа Линда подъезжает к дому Алессандро. Он уже ждет ее на крыльце, в черной футболке, брюках защитного цвета и ботинках, фотокамера Reflex в чехле перекинута через плечо, на земле лежит рюкзак, будто приготовленный для арктической экспедиции.

Не выходя из машины, она жестом показывает, чтобы он положил багаж на заднее сиденье. Алессандро резко встает, поднимает рюкзак, забрасывает его назад и неуловимым движением прыгает на пассажирское кресло рядом с ней.

– Давай-давай, надо быстрее ехать, у меня не получилось зарегистрироваться из дома из-за пересадки в Лондоне, – говорит он на одном дыхании, чмокнув ее в щечку.

– Успокойся и пристегни ремень, please!

Линда трогается с места, выжав газ по максимуму. Алессандро откидывается на сиденье, но видно, что он немного напряжен.

– Ты тоже успокойся, – он крестится при виде стрелки спидометра, которая всего за несколько секунд прыгнула с тридцати до ста километров в час. Потом хохочет, но смех получается какой-то нервный.

– Я успокоюсь, только когда ты мне подробно расскажешь, какого черта ты вдруг решил отправиться во Вьетнам, – она неодобрительно качает головой. – Ты, наверное, рехнулся! – Она легонько тычет его кулаком в коленку. – А я – еще более ненормальная, если тебе помогаю.

Но она и сама знает, что так надо.