Чтение онлайн

– Синьор, что вам будет угодно? – спрашивает юная стюардесса с тележкой напитков.

– Сухой мартини.

Томмазо опускает столик. Темноволосая стюардесса ставит бокал с аперитивом и маленький поднос соленых закусок.

– Спасибо, – говорит Томмазо.

– Вам спасибо, – девушка безупречно улыбается. – Счастливого пути.

Томмазо делает глоток и старается собраться с мыслями. Он отгоняет образ Надин, которая провожает его ледяным взглядом, и даже не хочет вспоминать улыбку Линды, вызывающую у него тепло в груди. Нужно сосредоточиться и продумать, как вести правильно разговор в гостинице «Claridge’s» с Серджо Пьетранджели, итальянским предпринимателем, работающим с Юго-Восточной Азией.

Он познакомился с ним десять лет назад в Риме, в министерстве, и после этого они несколько раз встречались на международных форумах. У него доход в несколько миллионов евро в год и своя марка одежды, пользующаяся огромной популярностью среди подростков.

Большая часть его вложений – во Вьетнаме, и конечно, они не вполне законны: Пьетранджели не относится к тем, кто соблюдает правила, тем более трудовую этику, уж это-то Томмазо доподлинно известно.

Он вспоминает его, когда они виделись в последний раз в Дубае: воловьи глаза на почти детском лице, густые брови, черные блестящие волосы, крепкое, энергичное тело, несмотря на животик, и незабываемый голос, обманчиво уступчивый, притворно подобострастный.

Томмазо не хочет с ним встречаться, но это единственная карта, которую он может разыграть, чтобы узнать о судьбе Алессандро.

Пьетранджели проведет более глубокую и эффективную разведку, чем официальные службы. Его бизнес официально зарегистрирован в Италии, получая прибыль, он покупает вьетнамскую продукцию у беспринципных предпринимателей, связанных с местной мафией. Так что вряд ли его волнует незаконное обращение с работниками.

Томмазо знает, что это темная лошадка, чуть ли не мафиозо, но сейчас это единственный человек, который может ему помочь. Он должен убедить Пьетранджели, который ему многим обязан, задействовать все свои ресурсы: только тогда появится надежда узнать о судьбе Алессандро. Возможно, даже придется немного его пошантажировать: сейчас это не столь важно. Очень корректно, правильно подбирая слова, он разъяснит ему условия: если тот не поможет, в прессу может просочиться информация о его роли в эксплуатации труда несовершеннолетних. А для Пьетранджели скандал может иметь поистине фатальные последствия.

Томмазо уже представляет, как будет развиваться разговор, и прокручивает в голове необходимые слова и жесты.

С таким типом, как Пьетранджели, нельзя импровизировать, говорить общими фразами или продавать ему воздух. Он немедленно потребует раскрыть все карты и поймет, что ты блефуешь, еще раньше, чем ты об этом подумаешь.

Но на этот раз Томмазо не допустит ответных ходов: не позволит себе ошибиться. Подобные сделки никогда ему не нравились, но если посмотреть объективно, это та же дипломатия – только завуалированная.

Он тяжело вздыхает и закатывает глаза. Все, что он собирается предпринять, – ради Линды; ему больно видеть ее в таком состоянии.

Над сиденьем загорается лампочка. Томмазо пристегивает ремень безопасности. Через несколько минут он приземлится в Лондоне. Пусть Бог пошлет ему удачу.

Линда не разговаривала с Томмазо уже четыре дня. Разумеется, он написал ей несколько эсэмэс-сообщений, но услышать его голос – это совсем другое, это помогло бы ей выбраться из болота депрессии. Он сказал, что собирается за границу в командировку, и она и думать не смеет о том, чтобы его беспокоить.

Поэтому в шесть часов вечера ей ничего не остается, как свернувшись калачиком на диване и обняв подушку, ждать, что произойдет чудо. Если бы у Линды была хотя бы собака или другое животное, она могла заботиться о нем и ей было бы не так грустно. Хотя, если здраво подумать, может, даже лучше, что нет живности: не то за эти дни, когда Линде было не до чего, это существо бы умерло с голоду. Во время ее раздумий звонит телефон. На дисплее высвечивается незнакомый номер с международным кодом. Наверное, это он!

– Алло?

– Линда, это я.

У Линды льются слезы водопадом – но на этот раз это слезы радости.

– Але, это ты?! – только и может вымолвить она.

– Да. Не плачь. Ну, пожалуйста!

– О боже, скажи, что с тобой все в порядке, что ты жив!

– Ну, если я с тобой разговариваю, то скорее жив, чем мертв, как ты считаешь?

И он еще может шутить!

– О, Але!

У Линды начинается истерика, она рыдает, всхлипывает, на мгновение ей кажется, будто она не понимает, где находится.

– Что с тобой случилось? Куда ты пропал?

– Послушай, у меня мало времени.

Алессандро говорит тихо, и кажется, что он очень устал.

– Я позвонил тебе, чтобы сказать, что со мной все в порядке. Меня похитили, я провел десять дней в тюрьме, но сейчас я на свободе и нахожусь в посольстве.

– Ты не шутишь? Скажи, что это правда!

– Да. Кажется, вмешался какой-то серьезный перец из Италии. Похоже, были проведены секретные переговоры – по крайней мере, так мне сказали, когда отпускали.

Линда молчит – кажется, она кое-что поняла.

– Но ты ведь вернешься, правда? Пожалуйста, скажи, когда… скоро?

– Не знаю. Это вопрос нескольких дней.

Алессандро кто-то зовет.

– Мне пора. Пока.

– Пока, Але.

Линда кладет телефон на диван, резко встает и начинает смеяться, хотя из ее глаз все еще льются слезы. Она не может сдержать эмоции. Теперь Линда – воплощение радости: она дрожит от прилива энергии, и кажется, что может перевернуть мир. Заскакивает в кабриолет и на всех парах летит на виллу, к Томмазо. Это он, точно он, кто же еще? Совершил настоящее чудо, но, как настоящий джентльмен, ничего ей не сказал: действует аккуратно, знает свое дело и не бросает громких слов.

Линда несется, нарушая правила: обгоняет машину на участке с двойной сплошной линией, как безумная жмет на газ и сигналит в жилой зоне.

Интересно, дома ли Томмазо?

Линда надеется, что он дома, и ее не волнует, если дверь откроет Надин: сейчас она слишком счастлива, чтобы думать о чем-либо. Она подъезжает, ворота виллы открыты. На бешеной скорости несется по аллее, резко тормозит, выключает двигатель, выходит из машины и бежит к широкой входной лестнице. Томмазо – на террасе, и кажется, что он ее ждал. Линда взбегает по ступенькам, сердце клокочет в горле, ноги дрожат.

Он идет к ней навстречу, сдерживая улыбку.

– Это ведь сделал ты, правда?

– Ну, в некотором роде, – кивает Томмазо, открыто улыбаясь. – Как-нибудь я расскажу тебе, как мне это удалось.

Он притягивает ее к себе и пылко обнимает. Услышав шум, Надин хочет выйти – но, услышав голос Линды, останавливается в двух шагах от двери и издалека наблюдает за сценой. До нее долетают отдельные слова, но этого достаточно, чтобы понять: больше не имеет смысла оставаться рядом с мужчиной, который ее не любит, а может быть, никогда не любил; к тому же она и сама уже ничего к нему не чувствует.