Чтение онлайн

А вот Линда вросла в родную землю корнями и уедет отсюда только в крайнем случае, да и то ненадолго – разве что в отпуск или в командировку.

Ее только беспокоит, что от лучшего друга нет вестей. Она встряхивает головой, чтобы отогнать воспоминание о том поцелуе в аэропорту.

Линда крутит педали все быстрее. Проезжает спуск, потом сворачивает на ровную тропинку, бегущую вдоль берега реки, – и вот она уже в Серравалле, у дома дяди Джорджо, который ждет ее к обеду. Хорошо, что он есть. Без него, еще и при том, что родители далеко, а друзья вечно заняты работой и домом, ей было бы совсем одиноко.

Линда входит в дом. Из кухни доносится звон кастрюль и тарелок, напоминающий игру перкуссиониста. Как и в любое дело, Джорджо вкладывает в приготовление блюда всю душу и страсть.

Он просто обожает экспериментировать. Вот и сегодня ему захотелось приготовить тайское блюдо – курицу в кокосовом молоке и карри с рисом басмати. Он уверен: Линде понравится.

– Дядя! – Линда целует его в обе щеки.

Она оглядывает его красный фартук.

– Ты сегодня в наряде великого шеф-повара?

– Милая, я либо делаю хорошо, либо совсем не делаю – ты же меня знаешь!

– Точно, я пока накрою на стол.

– Конечно, родная, в этом ты уж точно лучше меня понимаешь, – он ей подмигивает.

В это время по телевизору передают новости. Линда берет пульт и убавляет звук: новости действуют ей на нервы, каких там только глупостей не говорят! К тому же она терпеть не может телевизор за столом или в компании.

Но если уж Джорджо его включил, она не станет ему перечить.

Линда накрывает на стол белую льняную скатерть и складывает веером две салфетки. Потом открывает комод.

– Что поставить: бокалы или стаканы из выдувного стекла? – спрашивает она дядю.

– Думаю, стаканы, раз уж у нас сегодня этническое меню, – отвечает Джорджо.

– Ладно, – Линда встает на носочки, чтобы достать стаканы. И расставляя их, бросает беглый взгляд на экран телевизора.

У светловолосой ведущей мрачное лицо; за ее спиной появляется фотография мужчины. Линда чувствует, как у нее в жилах стынет кровь, она не может поверить своим глазам.

– Да это же Алессандро! – вскрикивает она и прибавляет звук.

Джорджо подбегает к телевизору, в это время на кухне из кастрюли, в которой он варит рис, через крышку переливается вода.

Они стоят молча, будто приклеившись к экрану.

– В Ханое при неизвестных обстоятельствах исчез Алессандро Деган, итальянский фоторепортер, находившийся во Вьетнаме несколько недель, – сообщает ведущая бесцветным голосом. – Тридцатипятилетний венецианец работал в международном агентстве печати. Из сведений, которыми мы располагаем, следует, что он работал над репортажем об эксплуатации несовершеннолетних во Вьетнаме. Наиболее вероятной представляется версия о похищении, пока не подтвержденная итальянским министерством иностранных дел. Возможно, это дело рук местной мафии, контролирующей торговлю несовершеннолетними. Однако «Интерпол» не исключает и версии об убийстве. Мы будем держать вас в курсе событий в наших следующих выпусках.

Линда и Джорджо обмениваются недоверчивыми взглядами, лица их окаменели. Воцаряется пустота – все теряет смысл и значение. Линда плюхается на стул, хватается руками за голову и плачет.

– Этого не может быть, я не верю!

По щекам ее текут слезы и попадают в рот. Светловолосая ведущая тем временем продолжает сообщать новости. За две секунды выражение ее лица меняется от вселенской скорби до радости.

– Сегодня вечером завершится семьдесят первая Международная выставка кинематографического искусства. С репортажем – наш корреспондент в Венеции.

Линда невидящим взглядом уставилась в одну точку на скатерти.

– Все-таки он угодил в неприятности! – Потом с силой ударяет по столу: – Нет, нет, нет!

Она отчаянно кричит. Ее трясет, руки дрожат. Линда чувствует себя маленькой и беспомощной на этом удобном дядином диване в тихом городке, где никогда ничего не происходит, в то время как ее друг в опасности.

Джорджо нежно обнимает ее. Глаза у него покраснели, он и сам готов разрыдаться, но сдерживается перед Линдой. Сейчас его племяннице нужно, чтобы кто-то был рядом сильнее ее.

– Успокойся, милая, – шепчет он, гладя ее по голове. – Алессандро умный парень и выкарабкается из этой передряги. С ним все будет хорошо, вот увидишь.

Линда молчит. У нее хватает сил только на то, чтобы закрыть глаза и плакать – так она хоть немного облегчает свои страдания.

Она сидит дома уже несколько дней. Уже тысячу раз она набирала номер Алессандро, но его телефон не подает признаков жизни. Линда пересмотрела выпуски новостей на всех доступных каналах, но это только усилило тревогу: вестей не было.

«К сожалению, – всякий раз повторяют ведущие с невыносимым спокойствием, – органы власти, занимающиеся расследованием (да какое им дело до такого неудобного репортера, как Алессандро, думает Линда), все чаще склоняются к версии об убийстве».

Боже, это ужасно! Кто знает, куда его бросили! Она не может избавиться от мыслей, они все крутятся в голове. Линда не перестает терзать себя: изменилось бы что-нибудь, если бы она уговорила его не ехать? Заставила бы опомниться, подумать, какой опасности он подвергает свою жизнь? Изменилось бы что-нибудь, черт побери?

Нет, конечно же, нет.

Такой упрямый идеалист все равно поступил бы, как считает нужным. Но это не облегчает ее совесть и не помогает избавиться от бессилия, которое не дает ей больше ни о чем думать.

Томмазо звонил ей несколько раз в день, но она ни разу не ответила. Линда вообще никому не отвечает, даже дяде. Ей хочется побыть одной, погрузиться в свою печаль. Она перестала работать. Уже неделю не ходит в студию, не объяснив Бози причину своего отсутствия. Она чувствует жуткую апатию, глубокое разочарование, причиняющее ей почти физическую боль. Даже перемещение по дому с кровати на диван или на кухню приготовить кофе – единственное, что она могла в себя запихнуть, – кажется ей титаническим трудом. С ней никогда прежде такого не случалось. Никогда.

Жизнь утратила свои краски и наполнилась отчаянием, которое не отпускает ее. Сегодня утром она проплакала четыре часа. Эти слезы причиняли ей боль, но она не пыталась их сдерживать.

Сейчас уже почти три часа дня, она ложится на диван. Ей холодно, в желудке пусто, голова тяжелая, в сердце – комок спутанных и противоречивых чувств. Линда берет плед в ромбиках, заворачивается в него, свернувшись в позе эмбриона. Она думает об их последней встрече, о том внезапном поцелуе в аэропорту. Этот фильм, который крутится в ее голове вот уже несколько дней, невероятно мучителен. Ей хочется найти пульт и переключить канал, перенестись в какое-нибудь другое место, исчезнуть отсюда и оказаться в крепких объятиях Алессандро.