Чтение онлайн

— У них есть оружие?

— Что вы? Это несчастные, голодные люди.

— Знаем несчастных, голодных… Идем. Смотри — тихо! Спугнешь — голову оторвем и хату спалим. Вызовешь их, скажешь, что к соседям полицаи приехали, обыск. Мол, надо уходить.

Игорь проснулся с тем же чувством горькой непоправимой беды, что мучило его перед сном. Во дворе лаяла собака. Кто–то тихо успокаивал ее. Зазвенело кольцо на проволоке, и лай стал глуше. Видимо, собаку заперли где–то.

Во дворе были чужие… Игорь растолкал Пантелеймона.

— З–за нами п–пришли. Слышишь? Н–надо бежать. П–ползи. За мной.

— Что ты! Господь с тобой. Брат Василий…

— З–за мной, Пантелеймон! Если хочешь жить.

Послышался звук открываемого замка. Игорь уже был в углу стены. На той стороне внизу лежала винтовка. Он нащупал жердочку, к которой были привязаны нижние снопы соломенной крыши, поддел ее плечом и сорвал один конец со стропил.

— П–пантелеймон! Ко мне!

Заскрипела дверь. Игорь замер.

— Брат! Брат Пантелеймон! — плачущим голосом позвал хозяин.

— Что, брат Василий?

— Иди сюда. Скорей! Приятеля буди.

— Игорь, где ты?

Собака продолжала лаять, слышно было, как она скребет лапами дверь. Хозяин был не один…

Игорь налег на жердочку, поднял край соломенной крыши, перевалился через стену, прыгнул вниз. Он ушиб раненую ногу и свалился на бок, но, к счастью, пальцы тотчас же нащупали ложе винтовки.

— Вот он! Прыгнул. Сюда! — раздалось совсем близко.

Послышался топот ног. Из–за угла показалась едва различимая в темноте фигура. Игорь ожидал этого момента. Не поднимаясь с колен, вскинул винтовку, выстрелил. Вспышка на мгновение озарила пряжку ремня, пуговицы мундира.

Игорь вскочил, побежал к лесу.

Позади кто–то вопил нечеловеческим голосом, матерился. Прогремели два выстрела. Игорю показалось, что обе пули прошли через его тело, но он бежал, не падал и почему–то не чувствовал боли. Вот ветви ударили в лицо, оцарапали кожу. Выставив вперед руки, уклоняясь от деревьев, Игорь пробежал еще метров сто.

Остановился. Тяжело дыша, ощупал себя. Нет, не зацепило… Отер ладонью мокрое лицо. Снова ощупал грудь. Ага, морковь… Прислушался. Со стороны хутора доносились истошные жалобные крики. «Бьют Пантелеймона. Бедняга! Теперь уже чудес не будет. Чудеса кончились…»

Игорь отдышался, вскинул ремень винтовки на плечо, заковылял в глубь темного леса.

Он знал, что в магазине нет ни одного патрона, что теперь винтовка только тяжесть, бесполезный груз. Но он знал также, что вопреки здравому смыслу будет тащить винтовку и только мертвый выпустит ее из своих рук.

32. Смерть без воскрешения

— Господин советник, где ваша помощница?

В голосе штурмбаннфюрера не чувствовалось иронии, это был деловой вопрос.

— Ева находится в служебной поездке.

— Когда вы ждете ее возвращения?

Что такое? Последнее время Хауссер не мог пожаловаться на Герца, тот не лез в его дела и советовался с ним во всех случаях, имевших какое–либо отношение к оуновцам. И вот задаются странные, неожиданные вопросы.

— Вы давно интересуетесь моей помощницей? — не отрывая взгляда от бумаг, спросил Хауссер.

— Со вчерашнего дня.

— Чем эта особа обязана вашему вниманию?

— Долг службы.

— Я жду ее дня через два–три, — сказал Хауссер равнодушно.

Разговор происходил в кабинете Герца. Штурмбаннфюрер надул губы, задумался, глядя на невозмутимого Головастика, и ленивым движением вынул из ящика стола тоненькую папку. Хауссер продолжал изучать сводку о событиях, происшедших за неделю.

— Господин советник, я хотел бы, чтобы вы восприняли это не как каверзу с моей стороны, а как знак особого доверия к вам.

Такое вступление могло озадачить любого. Хауссер поднял голову и уставился на начальника гестапо своими непроницаемыми линзами, ожидая объяснений.

— Мы получили сообщение агента, — слегка нахмурившись, продолжал штурмбаннфюрер. — Весьма любопытное. В отряде Пошукайло появилась девушка. Она пробыла там два дня и исчезла.

«Боже мой, сколько таинственности напускает этот Герц на самое простое и объяснимое, — подумал Хауссер. — Командир отряда имеет своих агентов, они то появляются в отряде, то исчезают. Лучше бы Герц объяснил, как исчезает из города партизан в форме немецкого офицера».

Штурмбаннфюрер умолк, недовольно шевеля губами. Он смотрел на листки в папке.

— И исчезла… — подсказал Хауссер.

— Да, она исчезла из отряда. Но агент увидел ее здесь, в городе, на улице. По его словам, она шла рядом с каким–то господином и разговаривала с ним по–немецки. Приметы этой девушки — средний рост, хороша собой, похожа на немку; черный костюм, новые сапоги, в руках кожаный темно–коричневый портфель. Держится с большим достоинством. Приметы ее спутника — низенький, толстый, в очках, примерно лет сорока с лишним, одет в темную форму, но форма не военная. Скажите, у вашей помощницы есть портфель?

— Да, она носит с собой портфель и именно такого цвета, как сообщает ваш агент, — сказал Хауссер с улыбкой, точно эта история начала забавлять его. — Более того, приметы толстого господина в очках совпадают, очевидно, с моими приметами. Какие вы делаете выводы, господин штурмбаннфюрер?

— Пока никаких. Напрасно вы обиделись.

— Я не обиделся. Немного странно… Я, на вашем месте, поступил бы иначе.

— Как? Подскажите.

— Я бы счел невозможным начинать такой разговор, пока… пока не установил бы личность низенького, толстого господина в очках. Разве это трудно было сделать вашему агенту?

— Увы! К сожалению, не только трудно, но и невозможно. Агент находился в городе всего несколько часов и был не свободен в своих действиях. Он успел сообщить обо всем, что я вам рассказал, другому агенту устно. Сейчас он разоблачен партизанами и расстрелян.

Хауссер едва сдержал вздох облегчения. Агента нет… Но, может быть, страхи напрасны? Агент мог ошибиться. Мало ли таких случаев! Герц не должен даже предположить, что этот разговор как–то обеспокоил его, Хауссера.

— Господин советник, я хочу повторить то, что сказал вначале. — Похоже было, что штурмбаннфюрер говорил вполне искренне. — Поверьте, мною руководят дружеские чувства и я бы поступил не как друг, если бы скрыл от вас этот документ. Я не придаю ему серьезного значения, я уверен, что это чепуха, какая–то ошибка, но в наших условиях лучше дважды–трижды застраховать себя от всяких неприятных неожиданностей. Скажите, ваша помощница что–либо знает о вашей основной работе, планах? Это, как вы понимаете, очень важно…