Чтение онлайн

Деннис был феноменом, и Матиас любил его с каждым днем все сильнее.

— Я хотел бы жениться на тебе.

Это был тридцать восьмой день рождения Матиаса. Деннис пригласил его на ужин в маленький, но красивый и чистый итальянский ресторан в Шарлоттенбурге. Весь день он был необычно молчалив и задумчив.

На аперитив они, как всегда, заказали шампанское — любимый напиток, который позволяли себе не часто.

Когда полные бокалы стояли перед ними, Деннис произнес эту фразу: «Я хотел бы жениться на тебе». Вид у него был задумчивый, и Матиас ясно видел, что это не было спонтанным предложением.

А потом он опустил узкое серебряное кольцо в бокал Матиаса.

Несколько мучительных секунд Матиас вертел бокал в руке, в котором вокруг благородного металла собрались жемчужины воздуха. Его сердце билось так, что готово было выскочить из груди. А затем он взглянул на Денниса.

— Да, да, да… — говорил он, пока не закончился воздух. — Да, я тоже хочу, чтобы мы поженились. Ничего прекраснее я и представить себе не могу!

Он выпил шампанское и достал кольцо из бокала. Деннис взял руку Матиаса и надел кольцо ему на палец. Затем он вытащил из кармана пиджака второе такое же кольцо, и уже Матиас надел его Деннису на безымянный палец левой руки.

— Принцесса, я люблю тебя!

— Мой принц, я тоже люблю тебя!

В час ночи они были дома. Они выпили еще бутылку шампанского, две бутылки красного вина, шесть рюмок граппы, и Матиас вынужден был держаться за поручни лестницы, чтобы не потерять равновесие. В гостиной он разулся, опустился на диван и простонал:

— Извини, Деннис, это был прекрасный вечер, но я больше не могу. Давай ляжем спать.

— Секунду.

Денниса распирала энергия, и Матиас знал, что для него вечер только начинается. Завтра у Денниса выходной, и он будет пить дальше.

Деннис включил стереоустановку на полную громкость и под песни «Queen» начал танцевать.

— Иди сюда, — закричал он, — не порть игру! Сегодня твой день рождения и наше обручение! Мы должны это отпраздновать! Я никогда не чувствовал себя так великолепно!

Он рывком поднял Матиаса с дивана, прижал к себе и закружил по комнате.

Матиасу стало плохо.

— Извини, Деннис, — с трудом выговорил он, — но я действительно больше не могу. Мне нужно лечь в постель. Это глупо, что в такой вечер, как сегодня, я чувствую себя ужасно, но ничего не поделаешь. С другой стороны, у нас еще вся жизнь впереди и полно времени для чудесных вечеров.

Он взял Денниса за руку, прикусил и лизнул ему ухо, потому что знал: он это особенно любит и тут же начинает мурлыкать, как кот.

Деннис поцеловал его.

— Да ладно, ложись. Я еще немного послушаю музыку.

Матиас исчез в ванной. Краем глаза он видел, как Деннис надел наушники и взял с полки бутылку виски.

Матиас проснулся в начале девятого. Утреннее солнце освещало комнату. Он озяб, потому что с него сползло одеяло, и, не открывая глаз, перекатился на другую сторону кровати, чтобы залезть к Деннису под одеяло и согреться, но одеяло на другой стороне было сложено.

Денниса не было.

Не может быть, чтобы он уже проснулся!

Во-первых, он очень любил, как Матиас, поспать подольше, а во-вторых, он бы не стал застилать свою постель, если бы нужно было выйти только в туалет или в кухню.

Деннис в эту ночь вообще не спал в постели.

У Матиаса от страха сжалось сердце, словно кто-то схватил его ледяной рукой.

Он выскочил из постели и босиком побежал в ванную. Там никого не было.

В коридоре царила мертвая тишина. Из кухни и из гостиной не было слышно ни звука.

Он уже не бежал, а крался на цыпочках. Ему было страшно в собственной квартире.

А затем он увидел его.

Деннис лежал на диване, широко раскрыв рот, и рвотные массы присохли к его щекам, подбородку и груди, его рубашка была испачкана алкоголем и уже пережеванными остатками пищи. Его руки бессильно свисали вниз, а ноги были странно вывернуты, словно в момент смерти он бился в судорогах.

Вид был таким ужасным, таким невыносимо отвратительным, таким пугающим и отталкивающим, что Матиас не мог поверить в то, что увидел. Он уставился на свою большую любовь, которая теперь была не чем иным, как загаженной маской смерти.

«Это не он! — билось у него в мозгу. — Это не может быть он! Не дай себе сойти с ума от этого ужаса. Иди под душ, а когда ты вернешься, все будет в порядке. Тебе все это только снится. Деннис живой. Деннис не может быть мертвым».

Тот, кто любит, не умирает никогда. Это Матиас много лет назад слышал в каком-то шлягере и в глубине сердца всегда признавал как истину.

Тот, кто любит, не умирает никогда.

Он медленно подошел к Деннису и взял его за руку так осторожно, словно мог разбить ее. Она была холодной как лед. Матиас опустился на колени и погладил его по волосам.

— Просыпайся, любимый, пожалуйста, пожалуйста, проснись и взгляни на меня!

Деннис не двигался.

Матиас прижался губами к перепачканному рту Денниса, но не почувствовал дыхания. Он начал гладить его, затем массировать. Так продолжалось больше часа.

И только тогда он наконец понял, что ничего уже нельзя сделать.

Было уже время обеда, когда он вызвал врача неотложной помощи.

Горло у Матиаса болело, голос был хриплым и чужим. Он не мог плакать, а его рот пересох, словно река в пустыне, в которой уже больше никогда не будет жизни.

Принцесса потеряла своего принца.

— Prego, signor [23] , — негромко сказал Адриано и очень медленно и осторожно перелил безбожно дорогое вино «Брунелло», которое заказал Матиас, из бутылки в специальный графин, декантер.

Он тщательно покачал его, налил немного вина в бокал, попробовал и снова покачал графин. И все это время смотрел на Матиаса.

Их взгляды встретились. То, что официант не отвел взгляд, удивило Матиаса, но Адриано это не смутило, совсем наоборот: он улыбнулся и только тогда отвернулся. При этом он качнул бедрами, чтобы не зацепиться за край стола, но Матиас был уверен, что это движение было адресовано ему.

Это придало ему уверенности. Игра началась.

Все это время он не обращал на музыку, которая звучала в ресторане, никакого внимания и только сейчас заметил, что это Аль Бано поет о любви.

Какой-то ragazzo [24] с оглушительным треском протарахтел на «веспе» мимо ресторана, проехал приблизительно пятьдесят метров, развернулся и снова проехал мимо.

Этот треск перекрыл все, сделал любой разговор невозможным и полностью заглушил музыку. Молодой человек на «веспе», возраст которого Матиас оценил не более чем в семнадцать лет, страшно нервировал его, но в ресторане это, казалось, никому не мешало.