Чтение онлайн

Матиас почувствовал, что в нем закипает злоба и просыпается агрессия. Он с трудом сдерживался, испытывая нестерпимое желание выскочить на улицу, сдернуть парня с мотороллера и ударить ногой в лицо.

Улыбаясь, Адриано принес закуски. Впрочем, это была уже не улыбка, скорее широкая ухмылка. Матиас знал, что будет все больше и больше закрепощаться, — проклятая трескучая машина на улице испортила все.

А затем наступила тишина, и рагаццо зашел в ресторан. Адриано приветствовал его бурно, преувеличенно по-дружески и сразу же подсел к нему. Один раз он встал и принес Матиасу crostini [25] , а после они стали перелистывать Gazetta dello Sport.

При этом Адриано обнял юношу за плечи.

Матиас почувствовал укол ревности.

И даже когда Адриано обслуживал Матиаса или других гостей, время от времени он подходил к своему другу. Его начальника, казалось, это не смущало, лишь бы тот не забывал остальных гостей.

Но Матиас чувствовал себя заброшенным. Присутствие чужого парня и откровенное внимание, которое Адриано ему уделял, выводили его из себя больше, чем трескотня мотороллера. Вечер, похоже, был испорчен, и он напряженно размышлял, что же сделать, чтобы спасти свое настроение.

. — Как вас зовут? — спросил Матиас, когда Адриано принес ему бифштекс из филе, зажаренный на гриле.

— Адриано, — ответил тот.

— Вы мне очень симпатичны, — решился сказать Матиас. — Кроме того, вы мне кого-то напоминаете, но я никак не припомню, кого именно. У вас найдется немного времени, чтобы посидеть со мной?

Адриано, казалось, задумался и посмотрел по сторонам.

— Я не знаю, сегодня много работы…

Матиас продолжал проявлять настойчивость:

— Как бы это сказать… Я учу итальянский язык, но у меня мало практики. Вы не могли бы мне помочь? У вас такой приятный голос и хорошее произношение… Я мог бы многому у вас научиться.

Адриано пожал плечами:

— Может быть.

В душе юноша волновался сильнее, чем можно было судить по его виду. Этот явно богатый немец чего-то хотел от него. Услуги. Все равно какого рода. Если он подойдет к делу с умом, то сможет вытащить из него кучу денег.

— Я хотел бы, чтобы вы, например, показали мне этот прекрасный остров, — продолжал Матиас. — Поделитесь со мной тайнами вашей родины. Мне кажется, не существует лучшего способа изучить этот чудесный язык.

Адриано улыбнулся и, казалось, задумался.

— Когда у вас будет выходной? — спросил Матиас.

— Завтра, — тихо сказал Адриано, и это слово прозвучало для Матиаса как щебет птицы. — Завтра будет выходной день.

— У вас нет желания провести его со мной и показать мне остров?

Адриано умело изобразил смущение и уставился на скатерть:

— Почему бы и нет? Я сделаю это с удовольствием.

По телу Матиаса прошла теплая, приятная дрожь.

— Прекрасно. Где и когда мы встретимся?

— В одиннадцать перед рестораном. Вам это удобно?

— Я буду рад.

— Я тоже. — Адриано выразительно посмотрел на него.

Матиас попытался как-то истолковать этот взгляд, но ему это не удалось. Пока что он не имел ни малейшего понятия о том, что Адриано о нем думает.

Официант ушел, и Матиас принялся за мясо с кровью, которое уже совсем остыло.

На то, что Адриано после это стал о чем-то шептаться с рагаццо, приехавшем на «веспе», и они вдвоем захихикали, Матиас не обратил внимания. Или просто не захотел этого замечать. Да и какой у Адриано мог быть интерес к этому юнцу?

Он даже не решался думать о том, что будет завтра.

Особая комиссия под названием «Принцесса» собралась ровно в десять часов в зале совещаний номер два полицейского комиссариата. Сузанна Кнауэр взяла на себя руководство группой, состоявшей из двенадцати человек. Вид у нее был измученный, а кожа казалась почти прозрачной. С того момента, как труп Манфреда Штеезена был обнаружен на берегу озера, в комиссариате все словно с ума сошли. Это была подспудная нервозность, охватившая всех, поскольку речь, возможно, шла о серийном убийце.

— Дорогие коллеги! — начала Сузанна Кнауэр. — Разрешите вкратце обобщить то, что мы знаем. До сих пор были обнаружены два умерших насильственной смертью молодых мужчины. Йохен Умлауф, двадцати двух лет, и Манфред Штеезен, семнадцати лет. Оба из гомосексуальной среды. Один был задушен во время любовной игры предположительно дорогим шелковым шарфом, другой тоже подобным шарфом. Йохен Умлауф был убит в своей квартире, Манфред Штеезен — на берегу маленького озера в народном парке Юнгфернхайде. Имеющиеся в достаточном количестве образцы ДНК преступника, которые мы смогли извлечь из спермы, волос и частиц кожи, являются идентичными. Таким образом, мы имеем дело с одним и тем же человеком. Естественно, ДНК была проверена, но никаких совпадений с уже зарегистрированными или хотя бы раз попадавшими в поле зрения полиции лицами нет.

У Сузанны пересохло в горле, и ей пришлось выпить глоток воды. В зале было тихо.

— Преступления являются сексуально мотивированными. Скорее всего, преступник знакомится со своими жертвами случайно, поскольку до сих пор не найдено явных связей между ними. Таким образом, следует ожидать, что произойдут последующие убийства. — Она глубоко вздохнула. — Что мы знаем о преступнике? С высокой долей вероятности ему от двадцати до шестидесяти лет и у него приятная, симпатичная внешность. Он может легко убедить жертву пойти с ним. Причем все равно, рассчитывает она на деньги или просто на прекрасный вечер. Манфред Штеезен занимался проституцией и надеялся на высокий заработок, у Йохена Умлауфа не было никакой финансовой мотивации. Очевидно, преступник производит солидное впечатление и одет в дорогую одежду.

— На пресс-конференции вы утверждали нечто иное, — перебила ее молодая коллега.

— Естественно! — Сузанна обрадовалась этому упреку. — Я сознательно говорила неправду, чтобы спровоцировать его. Он должен рассердиться, должен почувствовать, что его гордость ущемлена, и тогда, возможно, он отзовется, чтобы восстановить справедливость. До сих пор ничего не произошло, но я считаю, что попытка того стоила. — Она посмотрела в свои записи и продолжила: — Я предполагаю, что именно сейчас в его жизни произошло что-то, что выбило его из колеи. Смерть любимого человека, возможно матери, друга, ребенка или же спутника жизни. Все рушится, он теряет опору. Его наклонность является единственной постоянной вещью в жизни, и тут у него отказывают тормоза. После убийства он чувствует бесконечное облегчение, потому что снова обретает контроль над своей жизнью, который было утратил. У него появляется власть над людьми, он решает вопрос жизни и смерти, он повелевает кому-то умирать тогда, когда сочтет нужным. Это помогает в его возбужденном состоянии и в его беспомощности, придает ему силу и чувство уверенности в себе. Он снова является кем-то важным и дальше может справляться с повседневностью. В таком психическом состоянии он вынужден убивать, чтобы жить дальше, но никому не бросаясь в глаза. И это делает его таким опасным.

В помещении царила мертвая тишина. Ни у кого не возникло желания перебить Сузанну или сделать какое-то замечание. Не было слышно даже покашливания.

— Деньги у него есть, — продолжала Сузанна. — Он не знает страха перед завтрашним днем, он чувствует только страх перед своей слабостью. Он — волк-одиночка, и он бродит по улицам Берлина в поисках приключения, которое снова позволит ему гордиться собой. Пара взглядов, несколько фраз — и уже кто-нибудь идете ним. Ничего не подозревая и не ставя никаких условий. Он отдается преступнику. А преступник считает, что это великолепно. Он чувствует себя всемогущим. Подобным Богу. И это является бальзамом для его измученной души.