Чтение онлайн

— Ты… боишься за меня? — медленно поднял бровь, и в этом удивлении была такая растерянность, что мне захотелось разозлиться на себя ещё больше.

— Ты ответишь? Она может узнать? — я почти цедила слова, с трудом справляясь с бешеным сердцем.

Он хмыкнул и провёл ладонью по моим волосам, будто хотел успокоить. — Не может, пока на тебе ничего не появилось.

Я резко выдохнула — грудь вздыбилась от облегчения. — Ладно. — Сказала больше для себя, чем для него. — А сколько у нас времени?

— Я думаю, пару недель должно быть, — отозвался он спокойно, но взгляд не отрывал. Прямой, цепкий, как всегда.

Мне стало чуть легче. Настолько, что я даже хмыкнула и провела пальцами по его губам.

— Ладно. Я что-то придумаю к тому времени, — пробормотала вслух, уже прокручивая в голове все возможные сценарии.

Он тут же нахмурился, уголок рта чуть дёрнулся. — Что ты задумала?

— Ты всё ещё ведёшь себя слишком нагло для раба, — отрезала я и сузила глаза.

Он усмехнулся, склонился ко мне ближе, тёплый, опасный. — Потому что я теперь не совсем раб. И теперь придётся к этому привыкнуть, Таша.

Я поджала губы, не отрываясь от его лица. Муж… или почти муж. Чёрт . Хорош, зараза. Ещё и детектор лжи на ножках — вот уж подарок судьбы. Ну не так уж и плохо, если выживет. Лишь бы выжил.

Я медленно выдохнула и села, чуть отстранившись от его груди. Он следил за каждым моим движением — слишком внимательно, слишком глубоко, будто читал всё, что я даже думать боялась.

— Тебе нужно уйти, — сказала я спокойно, но взгляд всё ещё держала твёрдо.

Он нахмурился. — Почему?

— Потому что я не хочу, чтобы ты стоял на коленях пол ночи. — Я чуть скривилась.

— Если мать зайдёт…— закончил он за меня, чуть усмехнувшись. — Понял.

— Вот и молодец. — Я подтянула к себе край одеяла, глядя, как он поднимается с кровати. Чёрт, как же он хорош даже вот так — в полутьме, с этой ленивой, сильной пластикой, в которой ещё вибрировала наша связь.

Он быстро натянул на себя рубашку, застёгивая её на ходу, и вдруг вернулся ко мне ближе. Молча наклонился, провёл ладонью по моей щеке и притянул к себе. Поцелуй был совсем коротким — горячим, но сдержанным, словно он хотел оставить метку на моих губах так же, как и на моём теле.

— Уходи, — выдохнула я, едва сдерживая дрожь.

Он кивнул, чуть склонил голову, почти так, как делал раньше — но теперь в этом поклоне была странная мягкость. Развернулся и тихо вышел, не оглядываясь.

А я осталась стоять среди сбитых подушек и простыней, с этим вкусом его губ на своих — и странным, колючим теплом под сердцем.

Глава 26

Томрин

Я сижу на краю своей постели, так и не раздеваясь, ссутулившись, будто пытаюсь вжать в плечи всё то, что гудит в голове и под кожей. Пальцы машинально касаются старого шрама на брови — не потому что болит, а потому что надо за что-то зацепиться. За старое. За знакомое. За что-то, что не разваливается у меня под ногами, как эта чёртова женщина.

Таша. Я должен её ненавидеть. Я должен чувствовать к ней всё то, что всегда помогало мне дышать в её доме: отвращение, глухую злость, злорадство, пусть даже безмолвное — но оно было моим оружием. Моей бронёй. Я должен был смотреть ей в глаза и помнить, сколько раз эти глаза видели мою боль — и как она улыбалась этому.

Но всё это выветрилось. Стёрлось за пару дней. Нет, даже не за дни — за минуты. За тот момент, когда я вошёл в её спальню, чтобы залечить ей спину. Она лежала тогда на животе, беззащитная. И я думал: « Сейчас. Скажет что-то мерзкое. Унизит. Напомнит, кто я ». А она просто дышала. Тихо. Слабее, чем я когда-либо её видел. И мне вдруг захотелось нести эту слабость на руках — её , Ташу, от которой я должен был бежать к чёрту подальше.

А потом она уснула у меня на груди. Чёрт, я могу ещё тысячу раз повторить это про себя — и всё равно не поверю. Таша. На моей груди. Руки вокруг меня. Тёплая, нежная. Спала так, будто не было всех тех лет. Будто я — не раб. Будто я — её мужчина. Я должен был отшатнуться, я знаю. Я должен был напомнить себе, что она — чудовище. Но в ту секунду всё это улетело. Осталась только она. Такая, какой я её видел потом: в столовой — смеющуюся, живую, без колючего холода в глазах. На мне — кричащую моё имя, цепляющуюся ногтями за мою спину так, что я готов был продать душу, чтобы такой она и осталась…

Может, всё это уловка? Богам известно. Может. Но, черт подери, если это сон — пусть он длится. Потому что в её взгляде больше нет того, что жгло меня все эти годы. В ней теперь есть тепло. Принятие. Желание — такое, что мне хочется сгореть в нём и родиться снова.

Может, я сошёл с ума. А может — это она.

Я выдохнул и встал с кровати. Бессмысленно было пытаться уснуть — с тем, что у меня теперь творилось в голове, сон всё равно не пришёл бы. Открыл дверь, прошёл по коридору босиком, стараясь не смотреть на картины на стенах. Эти стены видели слишком много.

В общей комнате было полутемно, лишь тусклый магический свет у стены давал понять, кто здесь сидит. Конечно — Кайрен. Как обычно, хмурый, собранный, с этой вечной тенью в глазах. Он у неё дольше всех. И ненавидит сильнее всех. Я у неё второй. Я прекрасно помню тот день, когда попал в этот дом. Кайрен тогда был на грани. Никогда бы не подумал, что ребёнок может быть настолько жестоким. Мы оба тогда были молоды. Но с моим появлением ему стало легче — она просто чередовала свои «игрушки». Забавно, если подумать: мы все давно привыкли к её крутому нраву. Настолько, что любое смягчение казалось куда более опасным, чем плеть или кнут. Даже когда она выросла — сначала девочка, потом девушка, потом женщина — ничего не изменилось.

Она могла видеть в нас мужчин только тогда, когда хотела нас использовать. Она никогда нас не желала. Не любила. Для неё мы были телами. Живыми куклами. И, что самое мерзкое? Кажется, Кайрену это даже нравилось. Его всё устраивало, пока всё было предсказуемо. А теперь она другая. Такая, что внутри всё сдвигается. Становится теплее. Страшнее. Потому что я вижу женщину — ту, что хочет меня , а не только моё тело. А Кайрен? Он сидит, мрачно сверля пол, будто этот камень во всём виноват. Ему эта новая Таша не нужна. Она для него слишком живая. Слишком тёплая. Слишком непонятная. А я смотрю на него — и вдруг понимаю: мне-то её новая версия нравится. Даже если я должен её ненавидеть.

— Чего не спишь? — рыкнул Кайрен, даже не повернув голову.

Я чуть усмехнулся, глядя на его плечи. Кажется, если бы у него был хвост, он бы сейчас раздражённо дёргался из стороны в сторону. — Последнее время в доме столько всего происходит… — протянул я и поймал себя на том, что улыбаюсь своим мыслям. Чёрт. Как можно не улыбнуться, вспоминая, как она — Таша — сидела у меня на коленях. Точнее, как я усадил её сам. Совершенно бессовестно. И трахнул. Можно сказать, даже не спросив. Самое приятное и самое удивительное — она позволила. Нет, даже больше — она этого хотела. Я видел это в её глазах. Слышал в каждом её срывающемся стоне, когда она шептала моё имя. Это желание было таким настоящим, таким… моим.