Чтение онлайн

– Я не думаю о тебе плохо, – улыбаюсь, чтоб хоть как-то разрядить обстановку.

Лев просто кивает в ответ, чёрт бы его побрал! Ни одного слова о своих чувствах не сказал, даже не намекнул.

– Не знаю, как мы будем жить дальше, но ты по-прежнему мне не чужая, как и Соня.

На эту реплику хочется закатить глаза, пусть ещё добавит своё фирменное: “Обращайся, если что”. Ну ок, ладно. Мы с Софией ему не чужие – это понятно, но тогда почему же он не предпринимает ни единого шага вернуть нас с дочерью?

“Потому что ему это не надо”, – подсказывает внутренний голос. Возможно, Стельмах давно хотел развестись, но мешало ему в этом его же благородство. А тут появился давний друг, предъявил свои отцовские права на дочь и Стельмах зацепился за возможность всё-таки избавиться от нас с Соней.

Обстановка в салоне кроссовера напряжённая, ощущение, что даже воздух сгустился – так тяжело дышать. Поэтому продолжать этот недоразговор у меня нет абсолютно никакого желания. Проглочу обиду, переступлю через очередное равнодушие Стельмаха и пойду дальше. Будет трудно жить без него, но я быстро научусь, ради дочки я должна со всем справиться, даже если это будет стоить мне огромных усилий и душевных мук.

– Ладно, Лев. Я пойду, спасибо, что подвёз.

Тянусь рукой к дверце, до последнего жду, что Стельмах что-то скажет или захочет пойти вместе со мной, но он прощается и когда я оказываюсь на улице, быстро уезжает.

Вздох огорчения вырывается из меня в сию же секунду. Я не жалею, что провела ночь с почти что бывшем мужем, но если бы вернуть назад вчерашний вечер, то точно не написала бы Стельмаху. Секс для здоровья – это какая-то дичь, не стоит обесценивать себя и отношение к себе ради этого самого секса для здоровья. Как говорится: я не на помойке себя нашла. Отныне Стельмаху ничего не светит, больше я не попадусь в его ловко расставленные сети.

Когда забираю Соню у мамы, мне удаётся немного отвлечься от разъедающих как кислота мыслей. Всё внимание фокусируется на дочери и её рассказах, Соня такая болтушка, что у меня нет ни одной свободной минуты уйти в себя и погрузиться в размышления.

По дороге домой заходим с дочкой супермаркет, покупаем всё на пиццу, которую решили приготовить в выходной день.

Подходим к подъезду, Соня идёт немного впереди, а я плетусь позади, в руке зажаты ручки тяжёлого пакета. Я только мельком смотрю на скамью и чувствую, как холодеют все внутренности, ведь на скамье сидит Матвей и ждёт нас с дочерью. От внезапного чувства страха сердце убегает прямо в пятки, я растерянно хлопаю ресницами, пытаюсь побороть накрывающую волну паники.

Сделать вид, что мы не знакомы и пройти мимо? Нет, тут без вариантов. Если Матвей решил прийти, не дождавшись, когда его позовут, то дать заднюю уже не получится.

– Соня, подожди, – окликаю дочь, знаю, что Матвей её не украдёт, но мне жизненно необходимо, чтоб Соня сейчас находилась рядом.

Обернувшись, Соня молча подходит ко мне. В этот момент Матвей уже встал со скамьи и размашистым шагом приближается к нам.

Один миг и он замирает напротив. Долго смотрит мне в глаза, а у меня от его пронизывающего насквозь, как рентгеновский луч, взгляда настоящая россыпь мурашек на коже образовывается, язык прилипает к нёбу.

– Привет, – наконец-то произносит он и тянется к моему пакету. – Давай помогу.

– Не надо, я сама, – предупреждающе качаю головой и это не про помощь понести тяжёлый пакет.

Не понимая, что сейчас происходит, Соня переводит взгляд с меня на Матвея. Я должна что-то сказать, дочка ждёт от меня объяснений, но все мысли в голове скомкались, просто врассыпную бегают как тараканы.

– Мам, а кто этот дядя и почему он на нас так смотрит? – спрашивает Соня, а Матвей протягивает ей руку.

– Давай знакомиться, София. Я Ткачук Матвей, твой настоящий папа.

Говорят, ожидание смерти хуже самой смерти. Теперь я понимаю истинное значение этого высказывания. Когда с замиранием сердца смотришь на свою кроху, ждёшь её реакции, а томительные секунды превращаются в бесконечность, то это ожидание действительно хуже самой смерти.

Сказать, что внутри меня бушует ураган – ничего не сказать. Я не ожидала, что Матвей пойдёт напролом, до последнего хотела верить в его благоразумность, но, похоже, он и правда контуженный, как говорил ранее.

Отдёрнув свою ладонь от руки Матвея как от горячего утюга, Соня прячет её в карман куртки. В детских глазах сплошное неверие и, как ни странно, злость. Больше всего на свете я боялась этого момента, и вот он случился. Ощущаю себя смотрителем кино, где ты просто наблюдаешь и ничего не можешь сделать.

– Ты не мой папа, – решительно заявляет София. – Мой папа – Стельмах Лев Владимирович, он прокурор, понятно?

В голосе Софии слышна гордость, только мне от этого никак не легче.

– Нет, София. Он – твой отчим, а настоящий папа – это я, – настаивает Матвей.

– Закройся, – цежу через зубы, а Матвей переводит взгляд с Сони на меня. Сердитый такой, да неужели? – Не будем сейчас. Здесь. На улице.

Вздохнув, Матвей кивает. Я беру Соню крепко за руку и веду к подъезду, прикладываю к домофону магнитный ключ. Матвей стоит позади нас с дочерью, я даже слышу его тяжёлое дыхание. Вот же чёрт… не уходит!

Соня оборачивается на Матвея, смиряет его гневным взглядом:

– Почему ты не уходишь? Уходи, ты не мой папа. Твоя шутка несмешная.

Тон Софии строгий не по возрасту, в любой другой раз я бы гордилось её сильным характером, но не сейчас. На самом деле на своего биологического отца дочка похожа гораздо больше, чем мне бы того хотелось.

– Мама, ну скажи ему уже! Пусть перестанет преследовать нас, мне страшно, – просит малышка.

– Сонь, не бойся. Этот дядя нам не причинит вреда, – успокаиваю я, а Матвей вставляет свои пять копеек, мол, не дядя он, а папа.

Я не могу сказать Матвею, чтоб он сейчас ушёл. Как показала жизнь, этот мужчина абсолютно непредсказуем, я его даже боюсь, но про свой страх не имею права говорить дочери. Для Софии я настоящая крепость, где она находится под надёжной защитой.

Оказавшись внутри подъезда, решаю подняться на нужный этаж по ступенькам, а не лифтом. Мало ли что может взбрести в голову Матвею, если мы окажемся втроём в тесной кабинке.

Пока поднимаемся по ступенькам, я прокручиваю в голове возможные варианты. Знаю, сама виновата, что всё вот так получилось: тянула до последнего, не подготовила дочь к важному в её жизни событию – возвращению родного отца. Но, боже мой, я ведь действительно надеялась, что Матвей отступит. Ну зачем ему София спустя столько лет, что за неоправданный эгоизм?

Засовываю ключ в замочную скважину дрожащими руками, Матвея поблизости не видно, но я знаю, что он не ушёл. Просто дал мне немного времени поговорить с Софией наедине, чуть позже он обязательно придёт, постучит в мою дверь.