Чтение онлайн

Плевать. Пусть в моей копилке будет ещё одна ошибка. Но я чувствую, что в данный момент должен быть рядом с ней.

Размашистым шагом миную разделяющее нас расстояние. Со спины сгребаю в свои объятия. Уткнувшись носом в её предплечье, втягиваю в себя знакомый аромат. Вкусно пахнет: чем-то свежим и сладким одновременно. Этот запах вызывает во мне только приятные воспоминания, пробуждает тоску по прошлому.

– Прости за всё, что я тебе наговорил. Я просто ревную тебя очень. Вокруг тебя постоянно другие мужики вьются. И это выводит меня из себя. Не могу это принять, – говорю искренне, чувствуя, как Ася дрожит в этот момент. – Я не знаю, как мы будем жить дальше, но я не хочу делать тебе больно. Не хочу, чтобы ты страдала.

Её молчание хуже удара под дых. Ну почему она молчит? Пусть скажет хоть что-то. Пусть ругается, кричит – да что угодно, любая реакция будет лучше равнодушного молчания.

Она всё-таки разжимает кольцо моих рук. Оборачивается и отступает на два шага. Смотрит на меня исподлобья, губы плотно сжаты в одну линию.

– Больше не трогай меня. Я не страдаю краткосрочной памятью. Я видела, как ты целуешь другую женщину, а может, и не только целуешь. Я не могу так, Лев. Не хочу, чтобы после неё ты прикасался ко мне. Для меня это неприемлемо.

– Ась, это был случайный поцелуй. Один раз. Больше ничего не было.

– Я помешала вам, поэтому не было, Стельмах.

– Нет, всё не так. Просто чёрт попутал.

Кривовато улыбнувшись, Ася дёргает подбородком вверх, мол, только что я сказал чушь. Что ж… Возможно, мои слова звучат нелепо, но это правда. Я не могу нарушить обещания, которое дал другу, но и попрощаться с женой по-настоящему, оказывается, – тоже не могу. Настоящая дилемма.

– Не беспокойся, больше я не стану врываться в твой кабинет. Да что там врываться, – снова усмехается через слёзы, – я больше тебя вообще не побеспокою. Устраивай свою личную жизнь, а мы справимся без тебя. Как ты там сказал? У каждого своя жизнь, да? Всё правильно, Стельмах. К чёрту все эти восемь лет брака, ты свой выбор сделал, когда предложил развестись.

И в доказательство своего решительного настроя Ася быстро шагает вперёд, направляясь к двери. Хочу схватить её за руку и остановить, но не останавливаю. Она холодная как лёд, не подпустит к себе.

***

Я никогда не была дурой, но сейчас ощущаю себя настоящей лохушкой. Как я могла влюбиться в “такого” мужчину, который мною не дорожит, который меня как вещь передаёт другому, а затем ещё обвиняет, что возле меня вьются мужики?

Ну вот как? Как скажите?!

Ухожу стремительно. Хорошо, что Стельмах не преследует, иначе эта ссора окончательно сведёт меня с ума.

Вот зачем он привёз меня к себе домой?

Зачем эти пафосные фразы, мол, не хочет делать больно и в таком духе? Стельмах словно издевается надо мной: то приближает к себе, то отдаляет. Только за что? Неужели я действительно заслужила на такое к себе отношение?

Боль и обида разрывают моё израненное сердце на части. От токсичных мыслей голова идёт кругом. Мне бы перестать перебирать в памяти все сказанные мужем фразы, но не выходит. Снова и снова, как заезженную пластинку, прокручиваю по кругу одно и то же.

Выхожу за ворота не оглянувшись. В этом доме я была в последний раз, на своих двух сюда точно не вернусь!

Уф-ф-ф… Сколько злости внутри затаилось, выплеснуть бы, чтоб полегчало, но не могу! Я ещё никогда так не злилась за все свои тридцать два года, как сейчас. А злюсь я на себя ровно столько же, как и на Льва, возможно, на себя – чуточку больше.

Не нужно было приходить к Стельмаху на работу! Не нужно было говорить о своей беременности. Ха! Так я ведь даже и сказать не успела. Скажу когда-нибудь? Возможно. Только что это изменит? Опять Стельмах включит великомученика и будет рядом со мной из-за ребёнка (читать “из жалости”). А я не хочу, чтоб меня жалели – восемь лет было достаточно, чтобы понять какое это дерьмовое ощущение.

По дороге ловлю попутку, затем делаю ещё одну пересадку и приезжаю к маме. Настроение с отметкой “стабильный минус” от мамы не спрятать. Она сразу чувствует, что со мной что-то не так. Пока София собирает свои вещи, мама отводит меня в кухню, предлагает выпить чай.

– Ась, ну что всё-таки случилось? Расскажи мне, доченька, и тебе легче станет, – не унимается мама.

Ситуация тупиковая. С одной стороны, мне хочется с кем-то поделиться своей болью, а с другой – нет. Я не знаю, как поведёт себя мама, возможно, после моего чистосердечного признания она воспылает к Стельмаху лютой ненавистью. А может, позвонит ему и расскажет о беременности. В общем, любой из этих вариантов ещё сильнее усугубит ситуацию.

– Мам, потом расскажу. Сейчас не могу, прости, – стою на своём, отчего мама огорчённо вздыхает и если даже обиделась, что я не хочу с ней секретничать, то никак не выказывает.

– Ладно, захочешь – расскажешь.

– Спасибо, мам. Как успехи у Сони? Как провели день?

Мама красочно описывает сегодняшний день начиная с того момента, как она забрала Соню со школы. Оказывается, они сегодня побывали в зоопарке, даже сфоткались с обезьянками.

***

Вечером в гости приходит Матвей. На удивление Соня рада этой встрече, не отходит от своего биологического отца ни на шаг. А я, пользуясь моментом, готовлю в кухне ужин.

Запах еды раздражает, пытаюсь дышать ртом, но приступ токсикоза всё же случается, и я закрываюсь в ванной комнате, чтоб опустошить желудок.

Стоя в ванной перед зеркалом, смотрю на своё отражение. Бледная вся, изученная, а это только начало беременности. Если так пойдёт и дальше, то даже не знаю, как с этим справляться. Когда я была беременная Соней, то чувствовала себя гораздо лучше. Возможно, всё дело в моём возрасте тридцать плюс или же из-за постоянных стрессов мой организм сходит с ума.

Когда выхожу из ванной комнаты, слышу разговор Сони и Матвея.

– А мама так часто бегает в туалет. У неё что-то с желудком, – поясняет Соня.

– Серьёзно? А мама у врача была?

– Не знаю, сам у неё спроси.

Вздыхаю. Ну надо же, какая у меня наблюдательная дочь, а я и не догадывалась. Сдала меня с потрохами, хорошо, что хоть не Стельмаху.

Закончив готовить, зову Соню и Матвея на ужин. Матвей подозрительно косится в мою сторону, наблюдает, как я ем, точнее, почти ничего не ем. Поэтому когда Соня первой встаёт из-за стола и уходит в комнату, Ткачук больше не сдерживается.

– Ась, у тебя всё хорошо со здоровьем? Ты почти не притронулась к ужину.

– Аппетита нет.

– А Соня сказала, что у тебя что-то с желудком. Может, в больницу сходишь?

Поджав губы, борюсь с желанием сказать, что Соня очень разговорчивая. Но и промолчать нельзя, Матвей ещё придумает себе неизвестно что. Понятное дело, беременность скрывать постоянно не получится, рано или поздно она станет заметной, но покамест я не готова делиться со своим маленьким секретом, который ношу под сердцем.