Чтение онлайн

Весь мир перестаёт для меня существовать на ближайший час. В доме я не отхожу от дочери ни на шаг. Не могу наглядеться, надышать не могу. Радость и боль переполняют. Соню искали несколько часов, а у меня по ощущениям будто вся жизнь пролетела.

Вскоре Лев отвозит мою маму домой. А я, пользуясь моментом нашего с Соней уединения, решаюсь на самый важный разговор.

Пока дочка ковыряет вилкой картофельное пюре с куриным биточком, которые я приготовила ей на ужин, морально собираюсь с силами. Мне нужны её откровения, необходимо знать, что делаю не так и как всё изменить.

Вздохнув, отсчитываю секунды. Пора.

– Сонь, я хочу, чтоб ты была со мной честной. И сказала всё, что тебя беспокоит. Обещаю понять и помочь, – возможно, говорю совсем не то, что хотела сказать с самого начала, но нужно же с чего-то начать.

Оторвав от тарелки взгляд, Соня смотрит на меня с некой опаской. Губы поджимает и молчит.

И тогда я кладу ладонь на руку малышки, глажу её нежными движениями. А материнское сердце кровью обливается, моя девочка мне не доверят! Неужели всё настолько плохо?

– Давай, малыш, поговори со мной. Я же твоя мама, я всегда тебя пойму. Скажи, почему ты убежала? Не хочешь про это говорить? – в ответ Соня качает головой и мне ничего не остаётся другого, как принять решение дочери.

Имею ли я моральное право давить на ребёнка и выбивать из него признания под тяжёлым психологическим прессингом? Абсолютно нет. Взрослые должны уважать своих детей, даже когда им кажется, что они поступают во благо. Каждый ребёнок, хоть и маленький, всё же личность, а не собственность своих родителей. И всегда нужно считаться с их мнением, брать его не то что во внимание, а за основу. Жаль, что приходится понимать простые истины в критических ситуациях.

Но никто не учит людей быть родителями, нет таких институтов, где можно получить образование со специальностью “отличная мама” или “хороший папа”. Только жизнь и ошибки, которые мы совершаем по тем или иным причинам, учат нас банальным вещам.

– Ладно, я не буду настаивать. Захочешь – сама обо всём расскажешь. Только обещай мне, пожалуйста, больше не убегать. Я тебя очень люблю, малышка. Ты самое дорогое, что у меня есть. Твоё мнение очень важное для меня. И если ты чего-то не хочешь, значит, этого не будет, – заключаю я, поняв, что лучше сейчас оставить всё как есть.

Через час Лев возвращается домой. Застав меня в гостиной, спрашивает, как себя чувствую Соня.

– Соня закрылась в своей комнате.

– Вы не поговорили?

– Нет, она не захотела.

– Да уж, – вздыхает Стельмах и, присев рядом со мной на диван, обнимает меня за плечи на одной рукой. – Соня очень расстроена, Ась. Пока мы ехали домой, она почти всю дорогу плакала. Говорила, что не хотела нас пугать.

– Лев, это мы виноваты в том, что случилось. Соня поступила логично и в силу своего возраста. Родители игнорировали её желание, не хотели услышать. Малышке ничего не оставалось другого, как показать свой протест именно таким образом – убежать.

– В этом виноват только я, Ась. Ты здесь ни при чём.

Ухмыльнувшись, Лев кивает в сторону большого фото в рамке, которое висит напротив на стене. На этом фото запечатлены мы втроём: Соня, Лев и я. Фотографии меньше года, я до сих пор помню ту семейную фотосессию. Едва удалось уговорить Стельмаха выкроить время и сфотографироваться на природе у профессионального фотографа. На снимке мы улыбаемся, действительно счастливы. И нет никакого намёка, что жили чужой жизнью. У нас была самая настоящая семья, только одно событие – возвращение Матвея разделило всё на “до” и “после”.

– Знаешь, я очень жалею, что собственными руками разрушил всё, что у нас было. Все эти годы мне не давали покоя мысли, что я нагло украл чужое. Мерзкое чувство, как хроническая болезнь: то никак не проявляет себя в стадии ремиссии, то обострение со всеми спецэффектами. Но дело в том, что я очень полюбил вас с дочерью. Даже не могу вспомнить, когда именно это произошло. То ли это случилось с первой беззубой улыбкой, когда Соня посмотрела на меня своими большими глазами с пушистыми ресницами. То ли когда я увидел, как дочка делает свои первые несмелые шаги. Или же когда услышал её первое “папа”. Сказать, что я тогда почувствовал? Я опьянел от счастья, ни о чём не думал, словно все мысли разом вылетели из головы.

– Так сложилась жизнь, Лев, – обхожусь короткой фразой. Не хочу давить Стельмаху на больное, мол, он должен был бороться за нас с Соней, не подавать на развод и не разрушать семью.

– Но теперь я вас никому не отдам. Вы самое дорогое, что у меня есть.

– Правда?

– Да. К сожалению, я никогда не говорил тебе о любви, но это не значит, что не любил.

Впервые за день я улыбаюсь. Признание Стельмаха в любви совсем немилое, оно такое же сухое и скупое на эмоции, как и сам Лев. Но это признание всё равно для меня важно, я ждала его много лет, а, оказывается, Стельмах любил всё это время. Любил, как умел, как-то по-особенному, не придавая значения красивым словам и ухаживаниям.

Взяв Льва за руку, перекрещиваю наши пальцы в замок. В глаза смотрим друг другу неотрывно и пристально.

– Я тоже тебя любила все эти годы. И сейчас люблю. Невозможно не любить такого мужчину, как ты.

– Мамочка, я не могу уснуть. Можно с тобой посидеть? – спрашивает София, заглянув в спальню.

– Конечно, малыш, заходи.

Дождавшись, когда Соня устроится рядом на кровати, я взбиваю подушку и поудобнее усаживаюсь.

– А папа где? Снова на работе?

Улыбаюсь. Нет, теперь в жизни нашего папы другие приоритеты и до самой ночи на работе он не пропадает.

– Нет, зайка. Мне захотелось апельсинов и гранатового сока. Поэтому папа поехал в магазин.

– О! – удивлённо восклицает дочка. – А так можно? Ну в смысле, если и мне чего-то захочется, папа тоже поедет в магазин?

– Да без проблем. Чего ты хочешь?

Приложив палец к подбородку, Соня сосредотачивается на своих желаниях и выдаёт целый список. Я звоню Стельмаху на мобильный, прошу докупить продукты.

Малышка предлагает посмотреть мультики, а я не отказываю, хотя время уже совсем недетское. Мы все пережили сильный стресс, поэтому ничего страшного не случится, если именно сегодня наш привычный распорядок дня будет немного изменён.

Зевая, Соня устраивает голову на моём плече. Смотрит мультик, но пытается бороться со сном, как мне кажется.

– Сказать тебе, почему я всё-таки убежала? – неожиданно спрашивает дочка.

И хоть я давно уже поняла причину, всё равно соглашаюсь на диалог. Мне очень важно дать понять Соне, что я её слушаю и слышу. Необходимо вернуть доверие.