Чтение онлайн

Шеф смял банку и бросил ее в ведро, но промахнулся, и жестянка загромыхала по полу.

— Да, именно так: Земли не станет. Ну и не только ее: Айк уверяет, что произойдет страшная беда со Вселенной, вот только для нас это уже не будет иметь ровно никакого значения. И я, повторюсь, склонен ему верить. Там такая математическая каша подгорела, что даже Гарриса пришлось отпаивать валерьянкой.

— Дональда Гарриса? Разработчика Постмодели?

— Именно. Последствия уже вышли за все мыслимые пределы вероятностных изменений модели, — Горыныч сердито взглянул на лежащую в углу банку так, будто она во всем была виновата, и продолжил: — В общем, это была третья часть, в общих чертах, разумеется. А теперь главное. Четвертое пророчество нашего фотонного умника касается почему-то только тебя. Он это дважды подчеркнул. Но не льсти себе: оно очень неприятное.

— Когда это мне доставалось что-то приятное? — буркнул Виктор.

— Да, тебе в этом плане неимоверно везет… Так вот, ты отправишься в воронку.

— Без Гостя? Не выйдет, скорее всего, — возразил Виктор. — Да и не факт, что попаду, куда надо. Никто толком не знает, куда отправляются смешанные — как бы это сказать? — экипажи.

— Были одиночные уходы. Информация засекречена, и все такое, но факт есть факт. Айк нашел закономерности, медлаб составил карты по отчетам индивидуальных ботов и прочее в том же духе. По выводам квазира наши технари сварганили хитрую штуку, которая на время превращает человека частично в Гостя. Испытатели говорят, что терпимо переносится. Что-то с раздвоением сознания, но безопасное. Да и ненадолго все — час, плюс-минус секунды, зависящие от индивидуальных особенностей человека. Поэтому ты пойдешь один. Проверишь, исправишь, ликвидируешь помехи и, в конечном итоге, остановишь Эксперимент. Если, конечно, процессы не ускорятся, вероятность чего тоже существует.

От всего сказанного Виктору стало тошно. Ликвидировать помехи, значит? То есть, убить всех тех, кто попал в заварушку? М-да, умел шеф найти нужные слова. В горле у Виктора пересохло.

— Дайте, наверное, и мне пива, Николай Львович!

Горыныч кивнул, достал из холодильника банку и кинул Виктору. Тот поймал, дернул кольцо и сделал несколько глотков. Все — чуть не в одно движение. Пиво ледяным комом скатилось в горло, но это было сейчас то, что надо для просветления головы.

— Я понимаю, что тебе сейчас неприятно. Но кто-то же должен выполнять и такую работу. Так уж сложилось, что все в твоих руках сейчас. Единственное, что я хочу только уяснить окончательно: мы оба понимаем, какую работу ты должен выполнить?

— Думаю, да. Тщательно ликвидировать последствия, чтоб наверняка. Но остаюсь я. А насколько я понял, покуда с той стороны есть люди отсюда, даже один человек… Все понимаю, но вряд ли мне хватит сил ликвидировать и себя. Я же не…

— Ты пойдешь со специально запрограммированными медботами. Ровно через год она сработает, и… В общем, медики гарантировали, что больно тебе не будет.

— Понятно… — кивнул Виктор, быстро допил пиво, сжал банку в руке и так же, как Горыныч, отправил блин точным броском в мусорную корзину. — Билет в один конец, значит.

Горыныч кивнул и, понизив голос, как-то виновато сказал:

— Знаешь, я бы сам отправился, но Айк не меня выбрал. Но я уверен, что навыков, реакции, решительности для такого дела у тебя куда больше.

Виктор хмыкнул:

— Про решительность — из-за «Вектора»?

— Что ж если и так? Ты спас тысячи жизней тогда, когда…

— … застрелил несчастную девушку, которая хотела просто вернуться домой, — прервал шефа Виктор.

Горыныч побагровел и грохнул кулаком по столу так, что на темной поверхности ярко вспыхнуло какое-то изображение. Виктор на миг решил, что такой удар наверняка разрушил матрицу экрана.

— А если бы ей удалось взорвать судно? Ты ведь не колебался ни секунды, и я уверен, что не за себя боялся. Ты…

Виктор поднял обе руки, словно сдаваясь:

— Лучше дайте еще пива, Николай Львович! — прервал он отповедь шефа.

— На! — буркнул Горыныч, передавая ему банку.

— Будете смеяться, но колебался. Доли секунды колебался. Я видел иной выход, но риск был слишком велик. Теперь вот…

Виктор отхлебнул напиток и закашлялся. Шеф уже остыл и перестал сопеть.

— Будь уверен, что ты выбрал правильный вариант. Я не успокаиваю, а констатирую факт. И благодарен тебе за спасенные жизни.

— Ладно, я понял. Просто стрелять-то пришлось в безоружного человека. И с первого раза…

Виктор вдруг вспомнил широко раскрытые глаза молоденькой девушки, чем-то похожей на Кэй. Ее звали Юлия. Да, она уже готова была нажать кнопку остановки двигателя, но все, чего девушке хотелось, — вернуться домой. Она смотрела в глаза Виктору прямо и спокойно. Жизнь-смерть. Равновесие. И другие люди — Хранители. Они окружили ее, обнажив ножи, готовые ринуться в бой. Каким же тяжелым показался Виктору тогда пистолет. Выстрелить, чтобы закрыть голубые, как небо Земли, глаза. Взгляд Юлии проникал в самую душу! Виктор стоял перед девушкой с поднятым пистолетом, и Юлия словно прочла его мысли: во взгляде исчезала надежда, уступая место отчаянию. Девушка поняла, что любые слова Виктора будут ложью. Ее рука, украшенная браслетом, дрогнула. Потом он не мог вспомнить, как выстрелил. Запечатлелись в памяти только грохот, вспышка, и девушка, сползающая по окровавленной стене. Стекленеющие глаза… Выжгло тогда этим выстрелом душу инспектора почти начисто. Гад все же ты, Горелик Николай Львович — Горыныч, знаешь все, предполагаешь. И псикарту небось составил загодя, и про чувство вины там есть, и не только одного меня Айк назначил, это как пить дать.

— Ты потом зайди к медикам нашим, — сказал шеф с какой-то усталой обреченностью в голосе, словно прочитал мысли подчиненного. — Пусть пороются у тебя в мозгах. Почитаешь свой псипортрет на ночь, глядишь, и полегче станет. Я распоряжусь, чтоб тебе на руки выдали. Дурацкая секретность все же, если подумать. А тебе как раз не повредит.

Виктор едва не поперхнулся пивом. Ему стало стыдно перед стариком, ведь Горыныч явно тяжело переживал происходящее. Каково это, обрекать на верную смерть не только одного из давних своих сотрудников, но и ни в чем не повинных молодых ребят, которым без этого несладко там, в неведомом нигде? Виктору вдруг подумалось, что он сам не смог так отправить кого-то. Скорее всего — да, пошел бы сам, напролом, наплевав на выводы компьютера. А Горыныч…

— Ты уж извини, что выбора тебе не оставил. Да и нет его почти, поверь. Окончание этой истории от Айка совсем грустное. При следующем сбое стабилизация может уже и не произойти. Так, пятьдесят на пятьдесят. Похоже на правду: времени на отправку Гостя у нас с каждым разом все меньше. Значит, все совсем рядом. Та точка, которой мы боялись, и не верили, что к ней придем еще по крайней мере лет сто.

Виктор чувствовал легкое головокружение от пива. А по душе стекала темная горечь из воспоминаний.

— Чер-р-ртов Эксперимент!

— Ну, не стоит так уж осуждать. Просто всего предусмотреть невозможно. Так вышло. Вспомни историю Кюри, например. Человек — существо любопытное, а любопытство не только губит кошек, но и раздвигает границы познания.

— Знаю. Хотя иногда так хочется… — Виктор рубанул рукой воздух и вздохнул. — Значит, ровно через год от моей отправки все восстановится?

— Надеюсь, что да, — кивнул шеф и достал еще банку. — Тебе?

— Можно.

Виктор принялся открывать жестянку, а сам мысленно встал и поклонился Горынычу. Ждать чьей-то смерти, чтобы жили остальные. Но если Айк напортачил с расчетами? Что если отправка еще одного человека в воронку ускорит катаклизм? Своими руками уничтожить не только себя, но и добрый десяток миллиардов душ, среди которых друзья, семья. Ведь семья есть у него, у Горыныча-то. Вон портрет внуков на столе красуется — и он их… Нет, врагу не пожелаешь такого!

Пиво они допили молча. Зашвырнув очередную банку в корзину, Виктор спросил, выдавив улыбку:

— Приступать, значит, вчера надо?

— Угадал, — хмыкнул шеф. — Иди к оружейникам, там они тебе подберут все что нужно. Я их для этого на аналитиков натравил пару дней назад. Потом к… В общем, в медлабораторию загляни, и ко мне. Я отдам тебе фотографии наших коллег, что застряли на той стороне, и попрощаюсь. Потом отправишься на полигон, там тебе прошьют личность. И спикируешь на всем ходу.