Забвению не подлежит
Шрифт:
Место экзекуции: «…Массовое убийство происходило в лесу, в 3 километрах от Паюосте. Там были вырыты два огромных рва, каждый шириной 6–7 метров, глубиной 4–5 метра и длиной 100–120 метров…»
Конвоирование: «…Я лично конвоировал к месту расстрела четыре раза. Первая группа — около 500 мужчин среднего возраста. Когда их вывели из района казарм, начальник конвоя чиновник охранки Андзюлис [11] скомандовал: „Ложись!“ и тут же — „Встать!“. Эти чередующиеся одна за другой команды следовали на всем пути, пока люди, совершенно обессиленные, еле-еле передвигали ноги…»
11
В. Андзюлис-Андзюлайтис, 1900 года рождения, уроженец деревни Запишкис Каунасского района, бывший чиновник полиции в период фашистской диктатуры в Литве, активный пособник гитлеровских оккупантов, участник массовых убийств в Паневежском уезде. Бежал на Запад вместе с разгромленными немецкими войсками и нашел убежище в Федеративной Республике Германии, где безнаказанно и вольготно живут многие военные преступники времен второй мировой войны.
Раздевание: «…Когда эту партию людей пригнали к месту расстрела, им приказали лечь наземь. Немецкие солдаты и мы, их пособники, начали обыскивать обреченных на смерть. Некоторые обнаруженные вещи тут же присваивались, а часть укладывалась в специально приготовленные деревянные ящики. Я взял себе часы, которые нашел в кармане у одного из лежавших на земле. Закончив обыск, мы заставили всех раздеться догола и погнали их ко рвам…»
Расстрел: «…Тот, кто отказывался прыгать в ров, подвергался жестоким побоям. Людей били палками, прикладами винтовок и силой сбрасывали вниз. Когда все, кого надо было расстрелять, оказались во рву, им велели лечь лицом на землю. Гитлеровцы из автоматов и мы, „белоповязочники“, из винтовок, стоя у края рва, сверху стреляли в лежавших людей…»
Засыпка: «…После окончания стрельбы находившиеся на другой стороне рва люди, согнанные сюда в принудительном порядке, засыпали трупы слоем земли и извести. Этот слой был настолько тонким, что я видел торчавшие из-под земли конечности убитых».
2, 3 и 4-я группы: «…Когда с первой было покончено, меня и других „белоповязочников“ на грузовой автомашине доставили в Паюосте за второй партией. Она также состояла из 500 человек — в основном подростков, девушек и женщин. Их также обыскивали, раздевали, били, заталкивали в ров, заставляли лечь на трупы уже убитых людей, после чего расстреливали.
В третьей группе было 400–500 человек разного возраста — дети, старики, женщины. Многие женщины несли на руках младенцев. Раздевали всех, в том числе и детей. Во всех случаях одежда оставалась там, где обреченные раздевались. Люди кричали, женщины и дети рыдали, а мы их били прикладами, кулаками, сапогами…
…Такая же участь постигла и четвертую группу…»
В нашей дивизионной газете «Тевине шаукя» своими воспоминаниями поделился и бывший узник гитлеровского лагеря смерти Майданека литовский парень, красноармеец Винцас Баранаускас. Он провел в этом аду 14 кошмарных месяцев и чудом уцелел. Публикация так и озаглавлена: «Что я видел в лагере смерти». Первая часть его повествования «Из ямы смерти» о том, как в начале войны его, комсомольца, схватили «белоповязочники» в Аловской волости и упрятали в Алитусскую тюрьму, а затем в составе колонны из 1500 человек повели на расстрел.
«…Становимся по четверо в ряд. Здесь одни только лица мужского пола, в том числе 9—10-летние мальчики и седые старики. Нас ведут в лес, как нам объяснили гестаповцы, копать рвы. Но зачем же ведут детишек да стариков, еле волочащих ноги?
Нет, рыть рвы нам не придется — они уже вырыты глубиной 3–4 метра. Нас вызывают по фамилии, приказывают встать на колени на дне рва. Я вызван одним из первых и нахожусь у самого края рва.
Палачи с автоматами подходят очень близко, опускают дула вниз в яму. Закрываю глаза. Сердце вроде перестало биться, только в голове страшно гудит, как будто кто-то ударяет по ней молотком.
Раздается команда: „По указанным целям, огонь!“
Оглушительный грохот выстрелов. Огоны, крики. Один мальчик встает:
„Я ничего не сделал, отпустите!“
Выстрел из пистолета. Мальчик падает наземь.
Я еще жив! Ни одна пуля меня не задела. На нас ложится второй ряд людей. Опять та же страшная команда, и опять трещат винтовки, автоматы. Я залит кровью. Неужто ранен? Сколько еще будет продолжаться этот кошмар? Задыхаюсь от недостатка воздуха и тошнотворного запаха крови. В ушах страшный звон…
Наконец все затихло. Я должен отсюда выбраться. Не знаю, откуда у меня взялось столько сил. Выползаю из-под груды трупов… Переплываю через Неман. Я дома…»
Этот рассказ Баранаускаса, как и показания палача Юзенаса, рисуют одну и ту же «кухню» массовой бойни людей. Удивительно последовательны гитлеровцы в своих палаческих методах!
Во фронтовых условиях следственные органы не могли выявить все эпизоды совершенных Б. Юзенасом преступлений. Например, в сборнике «Массовые убийства в Литве» (на лит. яз. Вильнюс, 1973, ч. 2, с. 196) опубликован документ, из которого явствует, что Юзенас 12 августа 1941 г. расстрелял арестованного им жителя деревни Толюнай Пушалотской волости Алексаса Пранку.
На основании собранных в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства доказательств военный трибунал 2-й гвардейской армии приговорил военного преступника Б. Юзенаса к высшей мере наказания — расстрелу.
ЗА ДУБИСОЙ — ЖЯМАЙТИЯ!
Успех операции. Отряд Мотеки в прорыве. В Клайпедском крае. Герои-артиллеристы. Юозас Дранджелаускас. Краснознаменная! В Латвию.
«Возможно, 5 октября 1944 года войдет в историю Литвы как день начала освобождения Жямайтии» — так я оценивал события того дня.
Так оно и произошло!
В последних числах сентября дивизия получила приказ совершенно скрытно передислоцироваться из города Шяуляй к реке Дубиса, на западном берегу которой немцы создали прочную оборону. К новому месту расположения передвигались только в ночное время. Автомашины следовали с погашенными фарами. Днем любое передвижение пехоты или военной техники в этом направлении было категорически запрещено.
Контрразведчики дивизии получили указание строжайшим образом следить за точным исполнением этого приказания командования, с тем чтобы противник ни в коем случае не узнал о готовившейся операции. Для введения гитлеровцев в заблуждение колонны транспортных средств и боевой техники в дневное время неоднократно направлялись в обратную сторону — к городу Шяуляй.
29 сентября дивизия заняла исходный рубеж для наступления на восточном берегу Дубисы в Титувенском лесу, откуда до города Кяльме рукой подать. Но там еще был враг.
Перед началом наступления хорошо поработали разведчики и саперы. О готовности к рывку за Дубису командиру дивизии полковнику А. Урбшасу (бывший начальник штаба нашего соединения вступил в эту должность 11 сентября) доложили командиры частей.
5 октября войска 1-го Прибалтийского фронта и 39-я армия 3-го-Белорусского фронта начали Мемельскую наступательную операцию с целью выйти на побережье Балтийского моря и отрезать пути отхода прибалтийской группировке противника в Восточную Пруссию.
В ночь на 5 октября 1-й батальон 156-го стрелкового полка (командир батальона — майор Петр Белан, его заместитель по политчасти — майор Юргис Стяпонайтис) сосредоточился в ста метрах от берега реки Дубиса, бесшумно по заранее разведанному броду перешел на противоположный берег, окопался, а на рассвете, после короткой, но интенсивной артподготовки, внезапной атакой выбил гитлеровцев из их укреплений, захватил важную высоту и вместе с форсировавшими Дубису другими частями дивизии заставил противника поспешно отступить. Впервые в этом бою я увидел, как артиллерийский огонь корректировал поднявшийся у берега Дубисы наш военный аэростат.