Чтение онлайн

Дом уцелел, только никого из его жильцов не осталось. Моих тихих, милых хозяев фашисты убили на фабрике смерти в Панеряе, что в 8 километрах юго-западнее Вильнюса, на левом берегу реки Нярис. Здесь было уничтожено 100 тысяч мирных жителей Вильнюса — стариков, женщин, детей, военнопленных…

Дворник рассказал, что после захвата Вильнюса гитлеровскими войсками в нашу квартиру ворвались гестаповцы, которые произвели обыск и забрали все принадлежавшие мне вещи…

Вместе с сотрудником НКВД республики мы догнали дивизию в местечке Шимонис. Приблизительно в 15 километрах отсюда город Купишкис, а еще немного дальше на восток — Паневежис, который к тому времени также уже был освобожден. Соединения Красной Армии вели боевые действия под городом Шяуляй, но части литовской дивизии находились во втором эшелоне и в боях все еще участия не принимали.

Когда колонны дивизии проходили через местечко Субачюс, внезапно послышались душераздирающие крики:

— Дядя, дядя!

Девушка, громко рыдая, уткнулась в грудь седовласого красноармейца. Всех ее близких гитлеровцы убили в лесу Паюосте около Паневежиса, и только лишь она одна осталась в живых из всей многочисленной семьи. Во время оккупации девушка скрывалась у местного жителя-литовца. Этот крестьянин, рискуя жизнью всей своей семьи, спас от неминуемой гибели 9 советских граждан.

Мы проехали на хутор Тринаполис на опушке леса, принадлежавшего когда-то помещику Комарасу. Вот здесь и нашли надежное убежище люди, обреченные гитлеровцами на смерть. Беседовали с хозяином дома — крестьянином Юозасом Маркявичюсом. Ему на вид было около пятидесяти. Показывал землянку, в которой вместе со своими сыновьями укрывал евреев. Рассказывал просто, даже не думая о том, что совершил подвиг. «Ведь людей-то надо было спасать», — пояснял Маркявичюс. Первый явился к нему бежавший из Паневежского гетто житель местечка Субачюс с тремя детьми. Их мать уже была расстреляна. Затем здесь нашел приют адвокат из Варшавы, который каким-то чудом вырвался из немецкого лагеря для военнопленных. Вместе с ним пришли еще двое — учитель английского языка и шофер. Нашел себе здесь укрытие и один подросток из Вильнюса. Он был среди расстреливаемых в Паняряе, но после ружейного залпа живым упал в ров и до поздней ночи неподвижно пролежал под телами убитых. Ночью выкарабкался наружу и, не замеченный выставленными вокруг часовыми, скрылся в лесу. Долго бродил он по Литве, пока не оказался в землянке Маркявичюса. Здесь же спаслась и племянница нашего бойца.

Маркявичюс рассказал:

— Жене ничего не говорил, она и понятия не имела, что на хуторе кроме нас живут еще какие-то посторонние. Она только иногда удивлялась, что семья так много съедает хлеба, что теперь почаще, чем раньше, приходится его выпекать.

Чтобы люди зимой не мерзли, Маркявичюс с сыновьями накалял на костре до предела камни, обматывал их в тряпье и нес в землянку.

— Ваши «квартиранты» как-нибудь оплатили эти неоценимые услуги?

— Что вы, что вы, — махнул рукой Маркявичюс. — Как они могли оплатить, если у них немцы все забрали. Ведь они к нам полуголые пришли. Да и не взял бы я никакой платы!

Возвращаясь в Субачюс, мы всю дорогу говорили о том, что человеческая доброта живет даже тогда, когда кругом свирепствуют ни с чем не сравнимая жестокость и ненависть.

Вернувшись с хутора, узнал, что мне уже поручена новая напряженная работа — задокументировать показания свидетелей о преступлениях гитлеровских оккупантов и их пособников на территории тогдашнего Паневежского уезда. Весь день не разгибаясь работал в Купишкисе, опросил 23 местных жителя, которые нарисовали жуткую картину беззакония и произвола. Сразу после захвата немецкими войсками Купишкиса и его окрестностей, то есть в конце июня 1941 года, местные литовские буржуазные националисты первым делом расправились с коммунистами, комсомольцами, советскими работниками, не успевшими эвакуироваться в тыл страны, со многими крестьянами-бедняками, единственная «вина» которых состояла в том, что в 1940–1941 годах, в результате осуществления Советской властью земельной реформы, они получили землю. Жертвами фашистского террора стали также граждане, которые когда-либо просто выразили симпатии к Советской власти. Этих людей арестовывали, избивали, подвергали жестоким пыткам, после чего большинство из них были расстреляны в Славинчишской роще вблизи железнодорожной станции. Там погибли председатель исполкома Купишкского волостного Совета Пятрас Шинкунас, депутат Народного сейма Литвы, участник революционного движения Стасис Мураускас, крестьяне Миколас Шматавичюс, Йонас Бальчюнас и другие. Палачи расстреливали свои жертвы также и на городском кладбище.

Уже после войны Государственная комиссия по расследованию преступлений гитлеровцев на территории Литовской ССР установила, что во второй половине 1941 г. в Купишкском районе было расстреляно около 3800 человек.

Опрошенные свидетели тогда называли фамилии многих организаторов и непосредственных участников этих массовых убийств. Ими, в частности, были назначенный гитлеровцами комендант Купишкиса учитель немецкого языка местной гимназии Лиове, начальник полицейского участка П. Грейчюнас, бывший лейтенант литовской буржуазной армии Гудайтис, унтер-офицер Дамидавичюс и другие. Мною был составлен обширный список пособников гитлеровских оккупантов, которых в народе прозвали «кровавыми белоповязочниками» — на рукаве они носили отличительные белые повязки.

О проделанной работе доложил подполковнику Й. Чебялису, который был утвержден начальником нашего отдела после отъезда полковника Ю. Барташюнаса в Вильнюс для получения нового назначения.

— Такая же работа нас ждет и впереди, по мере продвижения дивизии по городам и селам Литвы. Преступления оккупантов необходимо фиксировать по свежим следам, и, не ожидая прибытия в освобожденные районы работников территориальных органов НКВД, мы должны выявлять и разыскивать гитлеровских пособников, — предупредил Чебялис.

27 июля 1944 года соединения 1-го Прибалтийского фронта овладели крупным узлом сопротивления противника городом Шяуляй и перерезали железную дорогу Шяуляй — Рига.

В то же время тяжелые бои шли за Биржай. Этот город находится северо-восточнее Шяуляя. Он уже 30 июля был в наших руках, однако гитлеровцы, бросив в бой большое число танков, контратаковали и вновь его захватили. Нависла угроза над Паневежисом и всей группировкой фронта к западу от этого города. Лишь 7 августа наши части вновь выбили противника из города Биржай и заставили гитлеровцев поспешно отступить в северном направлении. С особой радостью встретили эту весть бойцы-биржайцы нашего взвода охраны. Со вторым и окончательным освобождением города Биржай офицеры отдела сердечно поздравили братьев Винцаса и Йонаса Андрюшкявичюсов, водителя нашей полуторки Александраса Симсонаса и других их земляков-однополчан.

2 августа части дивизии прибыли в район города Шяуляй. Командный пункт штаба дивизии был оборудован в деревне Малавенай — в 4–5 километрах к востоку от Шяуляя. Осмотрели город. Его развалины красноречиво свидетельствовали о масштабах происходивших здесь ожесточенных боев. Из всех освобожденных городов республики, очевидно, больше всего был разрушен Шяуляй. Улицы Тильжес и Вильняус представляли собой сплошные развалины. Кое-где на улицах такие завалы, что невозможно было проехать — приходилось искать объезды. Особенно тяжелое впечатление оставлял вид центра — руины, пепелища, а на горизонте сиротливо торчала без крыши высокая обгоревшая башня костела, построенного в 1625 году.

Командование фронта подчинило нашу дивизию 2-й гвардейской армии, с которой наши фронтовые пути еще никогда не скрещивались. 8 августа командир дивизии генерал-майор В. Карвялис получил боевой приказ — занять оборону вокруг Шяуляя, главное внимание уделить подготовке обороны со стороны Кяльме. 167-й и 156-й стрелковые полки оборудовали позиции западнее и юго-западнее города на рубеже деревень Лепоряй, Гитаряй и Вердуляй.

Здесь же, по обе стороны шоссе Шяуляй — Кяльме, развернули свои батареи 224-й артиллерийский полк и 282-й отдельный противотанковый дивизион. 249-й стрелковый полк составил второй эшелон соединения. На занятых рубежах, сразу начались интенсивные инженерные работы — бойцы рыли окопы, возводили блиндажи, натягивали маскировочные сети для техники. Все это было сделано как нельзя вовремя — 16 августа крупные силы пехоты и танков противника повели наступление на Шяуляй с двух направлений — с северо-запада, со стороны города Куршенай, и с юго-запада, по шоссе, ведущему из города Тильзит (ныне Советск Калининградской области). Несмотря на тяжелые потери, враг непрерывно атаковал позиции 54-го стрелкового корпуса. В нескольких местах ему удалось прорваться к городу. Здесь с гитлеровскими танками и пехотой вступили в бой части нашей дивизии.

В первый день боя противник предпринял несколько танковых атак от шоссе до озера Рекива на позиции 156-го стрелкового полка, которым командовал полковник В. Луня, и на левый фланг 167-го стрелкового полка полковника В. Мотеки, оборонявшегося у шоссе. Большинство противотанковых орудий были либо разбиты, либо остались без расчета — артиллеристы сражались до последнего снаряда. И все же полки выстояли, гитлеровцев удалось остановить. Особенно горячий бой разгорелся 18 августа у деревни Гитаряй, где снова отличились наши артиллеристы. Они подпускали танки гитлеровцев на близкое расстояние и уничтожали их прямой наводкой. В этих боях только артиллеристы нашей дивизии уничтожили 20 танков и самоходных орудий противника, в том числе 6 «тигров» и 2 «фердинанда».