Чтение онлайн

— Ты уезжаешь, — сказала помощница. — А как же твоя Дашка, как она без тебя?

— Ты мне лучше пообещай, что не будешь к ней приставать.

— Да я и не…

— Пообещай!

— Ну ладно…

Иван взял вещи и подошёл к лестнице. Там он снова встретил Дашу… Этот поцелуй вышел сам собой, без каких-либо слов. Он показался Ивану очень сладким, но, услышав чьи-то шаги, она испугалась и отскочила. Затем Иван видел, как она, понурая и грустная, пошла в свою спальню. Иван решил, что больше не встретит ее.

Он спустился вниз, забрал у людей, приехавших за ним, вещи, которые успел взять, отправился в раздевалку взять куртку. Тут в неё ещё раз вошла Даша.

Они снова поцеловались, и Ивану показался этот поцелуй самым лучшим.

— Ты в кладовую? — удивлённо спросила она.

— Да, нам по пути.

Зайдя туда, он взял свой чемодан и начал укладывать туда вещи. И тут она остановила его.

— Постой, — сказала она. — Может, не будешь уезжать?

Она была уже другой, не такой, как до его отлучки на прошлых выходных, даже не такой, как сегодня утром или перед их первым поцелуем. Она была как-то мягче, добрее, ближе. Он подошел к ней и начал объяснять.

— Да понимаешь, я тут сижу уже два месяца. Я хочу отдохнуть, мне здесь надоело. Тем более со мной тут никто не считается, принимают за глупца, кому это нужно?

— Мне, мне, я прошу тебя, останься!

Иван отвернулся от нее и пошёл собирать вещи дальше. Он старался не смотреть на неё, ибо хотел уехать, а сейчас даже проявить характер, а, несмотря на неё, это было гораздо легче.

— Я не могу, — он запихивал какой-то свитер в чемодан. — Просто, понимаешь, не могу!

— Ну пожалуйста, я прошу тебя, ты мне здесь нужен. Останься ради меня, я прошу, — в ее голосе звучала глубокая печаль, и даже плач души. Он не знал, плачет ли она, но по голосу могло быть и так. Он не поворачивался. — Пожалуйста, хотя бы на неделю. Слышишь, останься, ради меня, я прошу…

— Пойми, я не могу, — уже даже растеряно, дрожащим голосом говорил он.

— Почему? Можешь.

— Просто не могу, пойми.

Они вышли из кладовой, а когда начали подниматься наверх, она попрощалась с ним и побежала вперед.

Иван подошел к провожающим, оставил чемодан и пошел в дальнюю комнату оформлять документы. Здесь, за столом, как обычно сидела королева. Она быстро поставила везде свои подписи.

— Ну что, решил? — спросила она.

— Да, — просто сказал он. — Чего уж сидеть…

— Удачного тебе, Тишков, отпуска.

— Спасибо. И передайте горячий привет Даше от меня, — он сказал это очень скованно, затем забрал документы, попрощался и вышел.

В коридоре он встретил Виктора.

— Что ж, — сказал друг. — Удачи, осенью встретимся.

— Ага.

Иван вышел из штаба и помахал ему рукой. Он был отчасти рад, что уезжал наконец-то и теперь впереди его ждет лишь отдых.

Он подошёл к трансоли, которая должна была увезти его отсюда, помахал ещё раз рукой стоящему в окне Виктору и произнес:

— Наконец-то я уезжаю, я долго этого ждал.

Иван, почти уверенный в себе, вздохнул и отдал провожающему документы.

Он сел в трансоль, и она начала двигаться.

* * *

Сначала ехать в ней было спокойно. Ваня даже попросил остановить его у той речки, где они три недели назад купались с Виктором. Однако по дороге обратно к трансоли в нем появилось странное, но пока что слабое чувство, что что-то не так. Он снова сел в трансоль и продолжил путь.

На улице была чудесная погода, светило солнце, на часах лишь два после полудня. Дорога была замечательной и простой для экипажа и трансоли, но Ване не удалось обращать на это большое внимание.

Постепенно душу его окутывала какая-то тоска и даже грусть, он всё чаще посматривал назад.

Вскоре трансоль заехала в Доброград. Показались дома. Иван пытался слушать музыку, разговаривать с кем-то, но всё почему-то быстро надоедало.

К своему дому Ваня подошел уже очень грустный. Он ещё пытался бороться с собой, говоря себе: «Вот хорошо, я наконец дома». Но в душе поселилось желание вернуться туда, откуда он только что уехал.

Иван зашел в квартиру, сел за стол, начал есть, но аппетит очень скоро пропал…

В воображении встали сегодняшние поцелуи, длинные весёлые, простые разговоры, танец, веселье и человек, с которым это всё было связано…

Ваня уселся на кровать, держась за голову. Так он просидел минут пять, а потом отпустил её и бросился на пол.

— Почему? — вскрикнул он. — Зачем? Зачем я уехал? Я же не могу без неё!!!

Вот она — любовь!

Ваня начал биться головой об пол, называть себя дураком. В сознании своём он понимал, что она тоже испытывала к нему что-то, но ни в этом была суть. Он находился далеко и не мог видеть её, сказать ей всё, что хотел.

Однако при всём при этом он понимал, что нельзя обрывать собственные планы…

— Да даже если так, — говорил он. — Мне же уже всё оформили, я не смогу там жить. Я в отпуске с этого момента.

Душа его испытывала глубочайшие муки… Он мог думать только о ней, вспоминать её: глаза, улыбку, голос, характер… Теперь он понимал, как точно должна выглядеть идеальная девушка, теперь он знал, как ответить на тот вопрос.

Из глубин души его вырвалась огнём и пеплом фраза:

— Я люблю Дашу.

Он пророкотал это, затем вспомнив о том, что когда-то писал песни, сел обратно на кровать, взял гитару и сочинил:

«Глаза в глаза после поцелуя,

Моя голова кричит: "Аллилуйя"!»

На припеве он три раза пропел: «Даша», музыка была лирической и небыстрой.

Весь день светило солнце, и на небе не было ни тучки. Наверное, если бы он остался в штабе и отложил отпуск, этот день стал бы самым счастливым в его жизни. Он бы радовался погоде, людям и ей. Но, наверное, не мне судить, что бы было в этом случае — так сложилась судьба этого гвардейца. Иван взглянул на календарь, там было написано — 3 августа. Он проклял этот день.

Солнце заходило очень поздно. Иван лёг спать около десяти часов вечера, но заснул не сразу.

— Ты же говорила, чтобы я остался, — шептал Ваня. — Почему я уехал? Ну почему-у-у?!!!

Из глаз хлынули слёзы, он прижался к спинке кровати и старался не думать ни о чём. Опыт отношений с девушками говорил ему, что через некоторое время чувства в душе ослабнут. Он уже испытывал похожее, но сейчас ему было очень тяжело…

* * *

На следующий день он отправился по путёвке в Аргамию, на берега Чернилова моря. В то время у Аргамии и Борсии были хорошие отношения, и многие борсийцы ездили туда отдыхать.