Чтение онлайн

— Ничего себе разрослись! — воскликнул Иван.

— Да уж. А вот и Дом.

Они взглянули на холм, на котором виднелся старый заброшенный дом. Друзья пошли в гору. В двадцати метрах от них, под холмом, сквозь кусты виднелась широченная речка. Иван подумал, как было бы хорошо в будущем в ней искупаться.

На полпути остановились у камня высотой с рост среднего мужчины, в центре которого мерцала фиолетовым древняя руна в виде птицы.

— Волшебный камень, — произнёс с придыханием Виктор. — Помнишь, Шалская поговаривала, что в нём бог знает какие магические качества.

— Да, — загадочно сказал Иван. — Единственная достопримечательность моего нового места жительства. Я специально здесь остановился. Я хотел сделать это здесь, на краю света. Вот. — Иван вынул из кармана написанное вчера послание. — Это моё письмо Даше. Храни его у себя, сам читай, но никому не давай — только ей. Это прощальное послание… Письмо о чувствах. Если она вдруг заинтересуется моей судьбой или даже полюбит, — что я вряд ли думаю свершится когда-нибудь, — дай ей его, пусть она знает, как я её любил.

Иван протянул его Вите, и тот дрожащей рукой взял конверт. Затем Ваня снова взглянул в сторону дома.

— Уже семь часов! — сказал Витя. — Ты должен заснуть до полуночи, а то зелье может сыграть с тобой злую шутку.

— Да не пора ещё.

И они оба уселись на простой камень. Как-то само собой произошло, что они начали вспоминать свою дружбу, как вместе выполняли задания, веселились.

Лишь по прошествии часа они встали.

— Ну вот, Вань, — усмехнулся Виктор. — С днём рождения тебя, с семнадцатилетнием… — затем на его глазах выступила слеза. — Мне будет тебя не хватать!

И друзья бросились в объятья. Иван последний раз прижимал друга к себе и сам расплакался. Они перестали обниматься и взглянули друг на друга.

— Люби и защищай Борсию, — провозгласил Иван. — Расти дочерей, где бы они ни были. И проследи за моей песней, что там с ней будет.

Виктор, глаза которого были налиты слезами, лишь кивнул.

— Долгие прощания — ещё более лишние слёзы, — сказал Иван.

Они крепко пожали друг другу руки, Иван отвернулся и пошёл в сторону дома. Дойдя до вершины холма, где начиналось крыльцо, он обернулся и увидел Виктора, всё ещё стоявшего неподалёку от Камня. Лицо его было всё ещё расстроенное. Виктор помахал Ивану. Иван, что есть мочи, тоже начал махать, и из глаз снова полились слёзы. Так они простояли ещё пять минут, и наконец Виктор обернулся и зашагал прочь, а Иван зашёл в дом.

Тот был более-менее чистый, в нём, как уже было сказано, долго время никто не жил. Иван со словами: «Так мне будет интереснее», — запаковал обе записки в конверты и первую положил на полу в спальне, а другую в погреб.

Он просидел за чашкой чая весь вечер, глядя в окно и вспоминая всю свою жизнь.

— И почему у меня нет детей? — задумался он. — Почему Даша меня так просто разлюбила, а я её нет?

И тут он вспомнил о друге. Его взяла горечь от того, что он никогда больше не увидится с этим человеком, не познакомится с его дочерью-патриоткой, что не с кем будет вспоминать своего отца… Он и отца-то с мамой помнить не будет. Вспомнилась песня «Мочи кериланцев», которая сейчас, наверное, витает по улицам Доброграда, по ртам музыкантов, не слушающих запрет власти и поющих для народа.

Однако Иван знал, что больше он так мучиться не будет. Завтра всё должно быть хорошо…

Были мысли выбежать из дома, нагнать Виктора и сказать, чтобы тот достал зелье памяти, и они через пару дней поехали б домой, но Иван быстро понял, что это неправильно — нужно идти до конца.

Наконец он вспомнил, что у Даши кто-то есть и он хочет этого её жениха убить.

Наступило десять часов.

Иван в предвкушении лёг в кровать, ожидая отдаться приятнейшему сну, но не тут-то было. Он всё никак не могу заснуть. В голову шли мысли, он беспокоился о том, что было, что будет. Успокаиваться получилось очень медленно и мучительно.

Но вот наконец в 11 часов он заснул, наверное, самым приятным в мире сном, с чувством избавления от мук.

На улице Викингов наступил вечер. В конце июня здесь, как всегда, были белые ночи, как и во всём Доброграде. За окном зацветала сирень. На небе сияла растущая луна, вид которой как бы говорил, что скоро настанет полнолуние и что-то произойдёт. А завтра июль.

Но в доме номер двадцать горел свет. К нему подъехала небольшая личная трансоль. Человек, сидевший в ней, взглянул на дом, а затем на волшебные наручные часы, в которых вместо стрелок по окружности циферблата бегали огоньки.

— Вроде бы вовремя, — сказал человек. — Ваня сказал, через семь часов после четырёх — в одиннадцать. Надеюсь, Виктор вернул ему память. Хотя вряд ли. А что я, собственно, тут сижу?

Володя спрыгнул с трансоли, пошёл к дому и позвонил в колокольчик. Ему открыл сам хозяин.

— Доброй ночи, — сказал Виктор, одетый в дорогой пиджак. — Не ожидал, Владимир, увидеть тебя сегодня в такой час.

— А кого вы ждали? — спросил юноша, акцентируя взгляд на его костюме.

— А, — усмехнулся Виктор. — Ты очень внимателен, Владимир. Да, ты прав, я кое-кого жду, но об этом потом. Проходи.

В шикарной гостиной хозяин налил себе и гостю по рюмке вина.

— Так чем же я обязан такому позднему визиту? — поинтересовался Виктор, приглашая гостя сесть в кресло у камина.

— Я пришёл узнать, что с Иваном. Почему он со мной не связался?

— Потому, что он спит, — просто и улыбчиво ответил Виктор.

— А откуда вы это знаете?

— Я дал ему то, с чем он поскорее захочет заснуть.

— Снотворное? Так он у вас?

Хозяин дома рассмеялся.

— Боже упаси, я не храню у себя военнопленных! Разве ты, Володя, не догадываешься?

— А! — воскликнул радостный гость. — Вы вернули ему память?

— Да. И он сейчас спит и вспоминает всё, что было.

— А он не забудет меня, Катю….

— Нет. Память останется вся, и о том, что было до забвения, и после.

— Тогда вы можете мне рассказать, из-за чего ему вздумалось просить вас стирать ему память?

— Терпение, вы всё сегодня узнаете, мой юный друг. — И Виктор спокойно пригубил вина. — Я предлагаю, пока не пришёл ожидаемый мною гость, тост. Тост за Ваню!

— Я согласен! — громко сказал Вова, и они чокнулись.

И тут в комнату вошёл слуга, которого хозяин попросил сегодня остаться на ночь.