Чтение онлайн

— Мы знаем мало таких способов, — кивнул Борис. — Но их миллионы.

— А ограда? — с испугом сказал Виктор. — Как же ограда нашего кладбища… Она тоже сделана из костей монахов?

— Не обязательно, — ответил Борис. — Из любого хорошего материала, окрашенного глонными красками Мергуна. Но, как вы видите, все эти предметы, окрашенные в эти цвета и этими красками, оказались связанны между собой.

— Но сколько же всего способностей у грифоносфинкса? — удивился Иван. — При жизни он мог такое… Если верить тому, что написано — газ, твердь и водь… Это стихии, получается?

— Да, — сказал Борис. — Существо, посвящённое и обращённое сразу ко всем стихиям. Это так сказано, это его манипуляции с силами мироздания. В книге ещё шла речь о том, что он мог телепортироваться почти из любой точки в другую, и, очевидно, в его останках эта функция сохранилась.

— А огонь? Здесь нет огня! — недоумевал Иван.

— Есть. Только это самая глубокая форма огня, не огонь как реакция горения, а, как там было написано, — «пламь» — пламоs — то есть так называемая плазма — вещество, из которого состоят звёзды, мощная сила, управляющая создателем, которая не может бить истинных, не заблудших. Но может испепелять тьму, истреблять её, а остаток собственно йсилы направлять на путь истинный.

«Я так и думал, — вспомнил Иван свою старую теорию. — Небо таит огонь, плазму звёзд, и в них вся правда о нас, не только в воде, земле и воздухе…»

— Как таковых, — говорил Борис, — воды, воздуха, земли и огня нет. Это не стихии. Вода — жидкость, воздух — газы, земля — твердь, и огонь — это не реакция, а пламя, плазма. Это лишь форма, облик сущего. Вот откуда это, вот где хранится вся правда, — он показал на книгу. — У креингов.

— А жаворонки ада, — с интересом проговорил Виктор. — Кто они? Здесь они так описываются… Крысы какие-то…

— Так это, — объяснял Борис, — можно сказать, демоны. А жаворонки ада — их воплощение. Не всегда же они приходят к нам, вселившись в разрушителей, как полторы тысячи лет назад. А тут речь идёт, скорее, о тенях (теност), о мистике, можно сказать, об их бесовской, а не демонической, сущности. Поэтому в официальных источниках и говорится, что жаворонки ада только полторы тысячи лет назад приходили, а тысячу лет назад — нет. Конечно, если проводить между ними и разрушителями знак равенства. И заблуждение, что грифоносфинкс — это выдумка, отсюда взялось. Вот от какого именно недопонимания идёт расхождение даже в более-менее знающих умах. Это всё и кериланцами переврано, они тоже прикладывали руку через множество своих механизмов вроде Кроны к достоверности данных. Для самих монахов, конечно, все жаворонки были злом, бесами, от которых они твердили свои молитвы (так в книге написано), но для ядра их души это было спасением. Ладно, это очень глубокая философия, и не мне, простому мужику, об этом судить.

Троица перечитывала листы, пыталась рыться в книге, но только натыкалась на одушевлённые, «живые», существительные и бросала это дело. Сам рассказчик знал многое, но, по его словам и визуальному количеству букв в книге, это лишь гроши. Иван и Владимир рассказали Борису подробнее об армии Керилана.

— Не знаю, — сказал он, — сможет ли один артефакт убить их всех, но это придаст нам силы.

— Как же бороться с духами? — спросил со злостью Виктор.

— Их отправляют в такое место… Как бы вам сказать… Я вычитывал, что это как чистилище вне всех миров, а в этом мире их тела и фантомы будут убиты, исчезнут. Как я понял по вашим рассказам, это классические боевые призраки, — существа из третьего и четвёртого астралов, из мира духов, неупокоенные души злодеев или стихийные бестелестные существа, которых зомбируют — после чего направляют в своих целях с помощью довольно тёмной магии. Если кериланцы копались в Чёрно-магическом океане, то многое может оказаться действительно опасным… Ведь вся их злость и ярость на поле боя получит реальное воплощение. Неизвестно, что может оказаться страшнее: огромный огнедышащий дракон или маленький злобный призрак.

— А много на листах непереведённого? — спросил Иван. — Из того, где о грифоносфинксе написано, имею в виду.

— Где-то, — ответил Борис, — я пару слов не перевёл, а где-то мы всей семьёй тужились мозгой, но так и не смогли сказать, хотя бы о чём сотня другая страниц описания.

— А чего мы рассуждаем? — возмутился вдруг Володя. — У нас ещё скелета нет, и неизвестно, где он, а мы уже думаем, может ли он нам помочь одолеть кериланскую армию.

— Атлинно-могильный лес, — сказал Борис, — Атлинно-могильный город лежит прямо перед вами.

Трое путешественников вышла из дома Бориса и увидели через поле перед собой тот самый лес Соснову, на опушке которого они оказались, перейдя по порталу. Здесь были и берёзы, и лиственницы, и хвойные деревья. Все они были выше и пышнее тех, что находились вблизь Доброграда.

— Монастырь Торра — сказал сторож, — находится в самой чаще, раньше, сто лет назад, там была опушка. Он вокруг завален и туда довольно тяжело идти, — он оценивающе посмотрел на заинтересованных героев, вздохнул и сказал. — Ладно уж, верю вам. Я сам туда хожу один-два раза в неделю, проведать как там. Пару деревьев с мужем Гары срубить, рядом, под корнями, копаем могилы, там мой семейный склеп, можно сказать — рядом с монастырём. А внизу, в погребе, стоит саркофаг. В нём… — он посмотрел на лица собеседников. Те были несказанно рады.

— Так стало быть, — весело воскликнул Иван, — мы нашли его?! Он там? Грифоносфинкс там?

— Да, — сказал Борис. — Больше никакой мистики. Саркофаг открывается заклинанием. Он там лежит, красно-зелёный, в высоту полсотни метров, в длину и ширину почти по десять. Он там!

Все четверо радостно пошли в лес, прихватив несколько балахонов в доме Бориса, дабы их не застигли врасплох холод и древесные клещи. Вначале они обходили и перелезали обваленные деревья, огибали ямы. Володя даже один раз провалился в канаву по неосторожности. Борис был магом земли, но хорошо был знаком и с магией воздуха. Он высушил ноги Володи, но обувь, носки и штаны всё же пришлось менять.

— Я никогда не забуду это лето, — иронически проговорил тот, сидя без штанов на удачно подвернувшемся пеньке.

По дороге попадались муравейники; путники обошли озеро, вокруг которого обнаружили остатки костров.

— Видно, местная молодёжь развлекается, — фыркнул Борис, поглядывая на мусор рядом со следами костровищ.

Путники тоже остановились у берега озера, разожгли огонь и перекусили. Через полчасика, отдохнув, они встали и начали двигаться дальше. Снова и снова попадались муравейники. Иван собирал с кустов чернику. Путники выходили на более широкие дороги. Небо темнело, было около восьми часов.

Все эти муравейники, тропинки, какие-то неизвестные деревянные и каменные развалины напоминали Ивану о старом добром лагере гвардейцев, о их летних исследовательских походах. И какая-то спутанная слабая грусть проскочила в душу. Это была уже лишь искра, оставшаяся от когда-то ярко горевшего, как он тогда думал, вечного, огня…

Дальше Борис вынул из рюкзака раздвижную магическую трость-посох и повёл путников через болото. Шли они сквозь него минут двадцать. Слышались голоса животных, пение птиц, странный вой. Борис пояснил им, что это волки. Оказывается, здесь водились и лисы, и медведи, и волшебные агридусы, борскийские белые белки, дятлы. Последние будто приветствовали путников своим стуком.

Когда они уже прошли болото, проводник оглянулся.

— Вы не потеряли дорогу? — взволнованно спросил Виктор.

— Нет, что вы! — усмехнулся Борис. — Вы же не можете забыть место, где вы работаете, например. Только вот, чувствую, переночуем мы там. Сколько времени?

— Уже полдесятого, — взглянул Володя на часы. — Сколько ещё идти?

— От нас зависит, — сказал проводник. — Коли поторопимся, за десять минут управимся, а коли нет — в два раза дольше выйти может.

Они шли уже второй час. Все устали, но по-прежнему были охвачены интригой, усилившейся в этом полувечернем-полуночном лесу. Соснова, по соображению Ивана и Володи, оказалась очень большой. Виктор же думал о своей семье, о том, что делать Оксане, как им быть с Володей и, как и все остальные, об артефакте…