Чтение онлайн

– Нет. Ты вот что... пожалуйста, сделай так, чтобы у нее осталось только корыто. Одно разбитое корыто. Вот тогда она лопнет от злости.

"И я, наконец-то, смогу жить как хочу и просто ловить рыбу", - мысленно добавил он. Эта мысль изумила старика. Перед ним было море, в теперь которое никто не помешает уходить, когда вздумается.

– Хорошо, - сказала Рыба и вильнула хвостом, отправляясь на глубину.

Э. Хемингуэй. "Старик и Рыба"

(первый, черновой набросок повести "Старик и море")

Эх, и хорошо на ранней заре выйти из покосившейся избы на приволье, вздохнуть полной грудью: "Красота!"

Спуститься со скрипящего крыльца, не обращая слуха на грохот рухнувшей сзади крыши. Облокотиться на плетень, упасть вместе с ним на землю и долго лежать, глядя в синее небо. Умыться ключевой водой из дырявого ведра, развалить колодезный сруб, потом выйти за околицу и побежать босиком по росистой траве-мураве, раскинув руки и смеясь от радости.

Беспричинной.

Выбежать на только сжатое поле и помчаться по нему, радуясь тому, как все на Святой Руси ладно и хорошо устроено. Напугать запоздалых жнецов распевами Псалмов Давидовых. Уколоться об стерню, споткнуться, упасть и выколоть себе сразу оба глаза. И медленно ползти по полю домой, прислушиваясь к крику петуха.

* * *

А то вот еще: славно выйти на закате солнца из дремучего Муромского лесу. Размахнуться кистеньком, раззудить руку дубинушкой. И эй-ухнуть.

Ограбить сирот, отнять последнее у вдовицы. Обесчестить, сколь руки загребут, красных девушек. Зарезать за пару луковиц купчишку, едущего с ярмарки, увести корову у крестьянина. Зажечь церковь и пустить "красного петуха" на общинный луг. И радоваться, радоваться, смеясь во все горло.

Беспричинно.

Потом перекреститься широко, троеперстно, от всей души, да жахнуть ендову водки, роняя едучие капли на плисовые штаны.

Хватить ендову вдребезги об сыру-землю, снять кушак и повеситься тут же: на дубе, рядом с сиротами, вдовицей и красными девицами.

– А я тебе говорю - без елки никак!

– Конечно, - торопливо согласился тот, что пониже, быстро переступая ногами в облезлых собачьих унтах, - и я говорю, никак. Без елки-то!

Высокий подозрительно покосился на него и перекинул топор из руки в руку. Потом убежденно заговорил:

– Сам подумай - курам на смех Новый Год так встречать. Если даже под елкой нельзя выпить, послушать куранты...

– Ну еще бы!
– с готовностью откликнулся его спутник, украдкой растирая красные, замерзшие руки.

Некоторое время они шли молча. Потом высокий остановился, сдвинул меховую шапку на затылок и вытер пот.

– Да.
– сказал он с нажимом.
– Трудно нынче найти хорошую елку. Просто напасть какая-то.

Низенький поглядел на него с отчаянием и тяжело вздохнул, ковыряя снег носком унта.

– А может...
– начал он, но замолчал, поглядев в решительное лицо.

– Ничего, - сказал высокий, - найдем. Вот еще немножко - и найдем. И будет тогда всякое там тра-ля-ля, веселье и конфетти. Ты конфетти любишь?

– Да!
– оживился его спутник, - очень люблю! Это когда - бум! и такое облако разноцветное, да?

– Ну вот видишь, ты и сам все понимаешь. Никак без елки.

Они снова двинулись вперед. Высокий шел, прокладывая дорогу по снежной целине, а низенький, размахивая руками, вихлялся у него за спиной, точно баржа в кильватере атомного ледокола. Он глядел в обтянутую анораком спину и отчаянно, беззвучно шевелил губами.

"Господи, ну пусть он поймет, ну пусть уже догадается! Ну где тут елка? Сколько нам еще идти, мы же уже черт знает как далеко забрались, ну пусть уже Новый Год просто так, ну ведь уже четыре станции разорили дотла, ни у кого елки не было..."

Перед ними.

За ними.

Вокруг них.

На многие сотни километров расстилалась Антарктида.

Господа!

Наконец-то новгородская археология совершила первый серьезный прорыв.

С уверенностью можно говорить о том, что с 1951 года, когда при раскопках была найдена первая берестяная грамота, такого замечательного открытия не случалось. Но теперь - доказано с максимальной точностью, что древние новгородцы были первыми в мире "берестяными блоггерами". Целые залежи "берестяных блогов" (так их стали называть в отличие от знаменитых берестяных грамот) были обнаружены при раскопках в районе Ярославова Дворища, ранее изученного в 1948 году.

Оказалось, что целый участок каким-то образом ускользнул от внимания исследователей. Что неудивительно, если принять во внимание тот факт, что во время раскопок 1948 г. экспедиция А.В. Арциховского весьма бурно праздновала день рождения своего руководителя на всех 84 квадратных метрах раскопа, полностью уничтожив при этом стратиграфию и реперы участка. Впоследствии несколько позабытых во время празднования студентов из отряда Арциховского были обнаружены на так называемом "Готском раскопе" в 1968-1970 гг. (экспедиция В.Л.Янина, А.С.Хорошева, Г.А.Авдусиной), в остатках фундамента каменной башни, и ошибочно классифицированы как жертвенное погребение, относящееся к IX веку...

Что же касается так называемых "берестяных блогов", то находка на Ярославовом Дворище полностью меняет археологические приоритеты. Теперь можно отойти от гипотез и констатировать: да, славяне научились писать раньше. Иначе их переписка не достигла бы такой изощренности к тому времени...

"Берестяные блоги" - это тщательно сшитые полотнища бересты, некоторые из которых достигают в длину до 8 метров и сохранились лишь частично. Однако и сохранившегося текста достаточно, чтобы понять, что эти полотнища служили своего рода аналогами нынешних "интернет-форумов", вывешиваясь, по всей видимости, в окрестностях знаменитого Новгородского веча. Сохранность им обеспечивало то, что после полного использования "блоги" снимали и бережно сворачивали, вымачивая их в березовом дегте, что сберегало их на годы.

Расшифрованные надписи не оставляют сомнений: это записи, к каждой из которых добавлялись комментарии или "каменты с маргинальями", согласно надписи около одной из длинных перекрестных тем. Вот пример. Некий Живило Твердятич, судя по всему - кожемяка, рекламирует свой товар: "У Живилы кожи чисты да пригожи!". Тут же следует целый ряд "каментов".

"Твердятич лжу молвит! Кожи его гнилы зело! Давило, шорник"

"Ты сам-то говори, да не заговаривайся! Это твои кобылы порчены да худы, морда чухонская. Ж. Т."