Чтение онлайн

– Это я тебе вчера рассказывал? Ого... вот тебе и "еще по одной, еще по одной!".

– Расскажи про другое сказку!

– Не капризничай. Хорошо. Жил-был пингвин. И звали его... звали его... Линукс!

– Как?

– Линукс. Ну как еще могут звать пингвина, не Вася же? Он был норвежским пингвином, просто судьба его занесла в Антарктиду. Погоди немного... алло? Да. Слушаю. Что? Руки у них кривые у самих!

– Папа!

– Тихо... и были у пингвина кривые лапы... да, я слушаю. И что? И посылай ты их в... в Антарктиду их посылай!

– Я хочу ска-азку!

– Будет тебе сказка... пингвин был очень нервным, раздражительным и часто опаздывал на работу. Алло! И выкинь этих спамеров из рассылки! Ну, пока. Что там у нас?

– Пингвин. Нервный.

– Да. И злой, как собака. Он очень любил писать письма и получать их, но когда однажды все его родственники сговорились и прислали ему письма одновременно, его почтовый ящик не выдержал, упал и сломался. Тогда пингвин Линукс взял шотган...

– Взял что?

– Он взял старое дедовское ружье, обмотанное проволокой, и навестил всех родственников по очереди.

– И убил? Всех убил?

– Хм. Ну почему ты сразу - убил... Просто... попугал немного!

– А что, его родственники - все попугаи?

– Попугаи? Нет, не все. Но было, да, было среди них два-три огромных попугая... алло? Привет! Что? Вот, бл-л... блин! Ты задерживаешься? Нет, еще не спит. Хорошо.

– А дальше?

– А дальше он взял и этих попугаев убил.

– Ты же говорил - не убил!

– Пингвинов - не убил. А попугаих... попугаев, то есть - убил. И съел! Ты разве не знал, что пингвины едят мясо?

– Я думал, они травоядные...

– Ха-ха! Травоядные! Да знаешь ли ты, что пингвин - самый свирепый хищник Антарктиды?! В Антарктиде вообще никто не может потягаться с пингвином! Он нападает даже на полярников...

– Мне стра-ашно...

– Тихо, тихо... ну все, все... до нас не доберется, я ему покажу, как на нас нападать. Так. На чем я остановился?

– Он их съел.

– Совершенно верно, съел. Дочиста. И добавки попросил. Молодец пингвин. А потом пошел играть на арфе, потому что Пингвин Линукс хорошо играл на арфе.

– А что такое арфа?

– Елки-палки... ну как тебе сказать... А! Ты же видел на кухне яйцерезку?

– Да...

– Ну вот. Это что-то такое же, но только гораздо больше, деревянная, и струн на ней тоже больше.

– А зачем она нужна?

– Знаешь, вообще-то, пингвины используют арфы для хождения по глубокому снегу. Привяжут к каждой лапе по арфе - и вперед! А за ними остаются полосатые следы. Потом ученые думают, что это за зверь бродил по Антарктиде. Но вот наш пингвин на арфе играл музыку.

– Хорошую музыку?

– А то! Даже и не сомневайся. Послушать его съезжались со всех точек Антарктиды, даже с таких, куда без двух-трех арф и не доберешься. Вся его родня...

– Он же их напугал... из ружья.

– Да, я и забыл. Молодец, видишь, какая у тебя память хорошая. Вся его родня не пришла, чтобы послушать, и Линукс очень обиделся.... Алло? Да. Да. Хорошо. Завтра все сделаю. Да. Еще до обеда. Да. До свиданья... дебил.

– Папа, не ругайся!

– А ты не слушай. И маме не говори, понял? Ладно, поехали дальше. Значит, пингвин обиделся, и... О, смотри-ка, в дверь звонят! Это мама пришла, нам подарки принесла. Ну все.

– А пингвин!

– Горе ты луковое... а пингвин обиделся и уехал в Баден-Баден. Жить, поживать да пингвинят наживать.

– Куда уехал?

– Куда подальше... я тебе потом дорасскажу, когда будешь хорошо себя вести. А теперь - спи давай, а то придет пингвин и будет ругаться...

– Привет.

– Здравствуй, я соскучилась очень. Как он?

– Спит уже. Ты завтра ему сама сказку расскажи, а то я такого наговорил... ни на арфе сыграть, ни пингвину описать.

– Какому пингвину?

– Неважно. Пойдем, буду тебя чаем поить.

Я – скрипка.

Каждый раз, когда мой хозяин достает меня из глухой темноты, берет меня в руки и принимается настраивать - я чувствую тепло его рук. Чувствую, как нарастает возбуждение, как откуда-то изнутри меня рождается тихий и чистый звон, как самая крохотная частичка, постепенно просыпаясь, готовится стать нотой.

Я – только лишь послушное орудие в руках талантливого хозяина. Я могу исполнить великолепную музыку.

Я могу сфальшивить и оборвать тему на полутоне, задохнуться на мертвом полузвуке. Но мой хозяин не позволит мне фальшивить.

Я понимаю, что без его рук тут же превращаюсь в ничто, в мертвый инструмент, в безжизненно блестящее содержимое футляра, не способное по своей воле издать даже самого короткого, самого беспомощного звука.

Но хозяин не даст мне умереть.

Мне нравится вглядываться в лица людей. Видеть, как непонимание на них постепенно сменяется – чем? Изумлением? Ожиданием? Все это происходит так быстро, что порой я даже не могу разглядеть цвет их глаз, да и не каждый из них способен насладиться моей музыкой, не закрывая глаз. Они вскидывают руки, словно ветви деревьев, не в силах противиться мастерству моего хозяина.

Хозяин – Бог?

В тот момент, когда внутри меня рождается музыка, я верю в это, начиная сливаться с божеством в одно целое. Музыка рвется наружу, и даже если бы я хотел, я не смог бы остановиться, лежа в колыбели рук хозяина. Крещендо…

Потом музыка замолкает.

Это мучительное ощущение безмолвия, наступающей глухоты длится, кажется, целую вечность. Я уже не чувствую рук, держащих меня и вздрагиваю, остывая, засыпая, боясь оказаться навеки забытой в холодной темноте.

Но хозяин никогда не забудет меня.

Придет день – и его руки снова достанут меня, пальцы бережно пробегут по моему телу. И лязгнет сталь об сталь, и широко распахнутыми стволами я снова увижу их изумленные лица. Ведь я скрипка.

Так меня называет мой хозяин. И разве я могу ему не повиноваться?

Я - «скрипка».

Тяжелый шестиствольный пулемет.

История такова.

Однажды поздним вечером молодой человек в зеленой куртке заходит в придорожное кафе (например, «Сова», потому что у входа там выставлено чучело белой полярной совы). Он проходит мимо стойки бара и заходит в битком набитый зал, где оглушительно орет музыка. Оглядывается, словно выбирая взглядом кого-то, а потом подходит к одному из столиков.