Чтение онлайн

Начавшиеся танцы игнорировать нельзя ни в коем случае! Даже если вы в последний раз танцевали под баян в средней группе детского сада, нужно смело встать и занять место в самой гуще танцпола. Важный момент - на вас обязательно должны быть надеты ботинки (вы же их не сняли, правда?) класса "мечта скинхэда", которыми вы будете с хрустом давить жалкие лаковые штиблеты всяких шпаков и изящные женские лодочки. Они сами виноваты, нужно следовать тенденциям современной геополитической моды. Лапать девок при этом рекомендуется грамотно, жирными от селедки руками, начиная снизу и постепенно переходя на грудь. В один из таких моментов вы непременно обнаружите себя сидящим на полу, с отпечатком ладони на вибрирующей щеке, в то время как на голове у вас будет подходящая по размерам хрустальная салатница. Это - всего лишь штрихи и мелочи в работе мастера, поэтому будьте настойчивы и не отвлекайтесь.

После танцев рекомендуется накидаться водкой ("Или что пьют в этом вашем гадюшнике?" – высокомерно осведомитесь вы у соседа) с максимальной быстротой, потому что среди зачарованных вами гостей уже найдется не один желающий поправить форму вашего лица. Если, конечно, вы пьете с настоящими мужиками, в чем вы прилюдно громко сомневаетесь, а не с пидорами какими-то.

По сотовому телефону подружки именинницы неплохо вызвать милицию, "скорую", пожарных и четыре такси. В конце концов, платить за ложный вызов не вам, а вот наблюдать лицо виновницы торжества, радостно открывающей дверь, в которую трезвонят и видящей на пороге неприветливых людей в серой форме - одно удовольствие! Опять же, "скорая" может быть для вас очень кстати.

Когда затянувшаяся комедия подходит к своей логической фините, и вас начинают все настойчивей провожать за дверь, причем ухо уже болит, но стоять еще можно - уходите с достоинством. Шумно блевануть на ковер - не наш стиль, оставим это плебеям. Куда лучше, прищурившись, глянуть на неприветливых хозяев и приняться рассовывать по карманам чужого кожаного пиджака от "Армани", предусмотрительно надетого вами поверх своей драной футболки, бутерброды с икрой и хрустальные стопки с недопитой водкой. Хотя здесь на вкус и цвет... Лично я предпочитаю брать бутылками – это удобнее.

Жирную точку в удавшемся дне рождения можно поставить, возвращаясь несколько раз и настойчиво стуча в дверь под предлогом того что вы забыли шапку (шарф, трость с головой пуделя, фамильную саблю...). Когда вам уже перестанут открывать, а будут только мрачно смотреть в глазок, остается только позвонить в дверь соседям и громко пожаловаться им на то, что Машка, зараза такая, не пускает дорогого гостя в туалет. Вот ведь гидра, совсем уже!

После этого, навсегда испортив имениннице отношения с соседями, можно мирно ехать домой. Выбирая любое из четырех такси, шофер которого еще не ушел с монтировкой выяснять отношения с коллегами и несостоявшимися клиентами с пятого этажа. Праздник удался, а потому адрес этого дома можете навсегда забыть и со спокойной совестью вычеркнуть из записной книжки.

Иван-Царевич грязно, по матери, выругался и поднял с кочки стрелу, на которую была наколота крупная жаба.

Старший и средний братья одинаково хмуро покачали головами.

– Ну Вань, ты даешь...
– первым нарушил молчание, понятное дело, старший. Он вылил болотную воду из сапога и покрутил головой.

– Что - "даешь"?
– взвился Иван.
– На себя посмотри! Ты с какого раза попал?

– Ваня, - мягко усмехнулся Николай-царевич, оглаживая бороду, - во-первых, попал я, куда и метил. Во-вторых - я в кого попал? Правильно - в боярышню. Аккуратно, в глаз, как белку. Даже шубу ей не попортил, воротник чистым остался. Отец доволен будет.

– Ха! Доволен, конечно, - в разговор вступил средний брат Михаил, - еще бы! После того как мы тебе помогли всю родню перестрелять. Их там человек с двадцать по двору бегало туда-сюда, а орали так, что аж в Ямской слободе слышно было. Если бы ты отцу одну шубу принес, а то вывалил перед ним целую телегу - тут тебе и сапоги сафьянные, и порты шелковые, и сабель дамасских два пуда... У старого глаза так и разгорелись.

– Ладно, ладно, - отмахнулся Николай, - не скромничай. Твоя купчиха, чай, не меньше принесла. Одних цепочек да браслетов на себе таскала с пол-чугунка, ровно идолище какое. И-эх, а здорово ты ее все-таки!

Он повернулся к Ивану и продолжил, возбужденно хлопнув себя руками по бокам:

– Только она вышла на балкон почаевничать - а тут Мишка с луком. "Жениться, - кричит, - хочу!". Она рот и раззявила, кулема, из-за ставни дубовой выглянула. А Мишка стрельнул - и прямо в лоб залепил. Она так и кувыркнулась по лесенке-то. За ней нянька выбегает, визжит что-то - и ее сковырнул. Смех! И ведь стрелял-то зажмурившись, а не осрамился!

Михаил-царевич тоже усмехнулся - солидно, по-мужски. Покивал согласно.

– Да что там цепочки с браслетами... Теперь лабазы-то все с рухлядью мягкой - наши. Правда, стрелы я там и оставил - да и чего жалеть, коль охраны много, а добра еще больше?

– Но ты, Ванька, удружил, - снова укоризненно сказал старший и аккуратно снял жабу со стрелы. Подкинул на широкой ладони.

– Однако, тяжелая какая. Добрых четыре фунта будет.

– Дай сюда!
– Иван схватил жабу, расправил болтающиеся лапы и зачем-то заглянул в пасть.

– Чего ты там найти хочешь? Али в суп ее?
– засмеялся Михаил, аккуратно увязывая парчовые шубы в тяжелую гроздь.

– Чего ни найду - все мое!
– отрезал Иван, копаясь в жабе ножом. И вдруг радостно подпрыгнул.
– Ай да я!

В его окровавленных пальцах что-то блеснуло.

– Что там, а?
– наклонились к Ивану братья. Младший сунул им прямо под нос грязную ладонь. На ней лежала большая зубная коронка чистого золота.

– Ишь ты!
– хмыкнул Николай.
– Видать, царевна лягушиная. Все как у людей.

Он глянул на садящееся в болото солнце и засуетился.

– Ну, ребята, айда домой! Успеть бы засветло...

Чапаев снял сапог, размотал портянку и осторожно потрогал ногой воду.

– Холодная, ч-черт!
– передернулся он.

– Давай-давай, - хладнокровно сказал Петька, перезаряжая винтовку.
– Плыви уже.

– Зачем?
– посмотрел на него Василий Иванович.
– Осень на дворе, между прочим. Может так, по берегу пробежимся? До леса недалеко.

– Иваныч, ты зря весь год закалялся, что ли?
– поднял бровь Петька. Он крутнул барабан нагана и с треском защелкнул его.

– Ты посмотри на эту воду!
– фыркнул Чапаев, рассматривая угрюмые свинцовые волны.

Петька посмотрел и пожал плечами.

– Урал. Осень. Ты же не думал, что плыть будет легко.

– Почему я вообще должен плыть?
– возмутился Чапаев, обреченно снимая бурку.

– Потому что белые уже близко, - пояснил Петька, - кстати, а вот и первый.

Он небрежно прицелился и очень задумчиво выстрелил. Раздался короткий вопль, и чье-то тело покатилось к воде с крутого обрыва, ломая кусты тальника.