Чтение онлайн

Пять шагов.

Когда вода касается моих ступней, я нащупываю молнию на платье. Трясущимися руками я расстёгиваю его до конца. Оглянувшись вокруг, чтобы убедиться, что вокруг ни души, я выскальзываю из платья и бросаю его в океан. Пусть думают, что я утонула.

Я вздрагиваю от ночной прохлады. Но это не сравнить с температурой воды, в которую я намереваюсь погрузиться. Я делаю несколько глубоких вдохов, морально готовясь к заплыву, чтобы добраться до безопасности. Это был план Зейна — побег на случай экстренной ситуации. Когда он это предложил — оставить лодку в ста метрах от берега, затея показалась мне нелепой, но теперь я безумно рада, что он это сделал. Я едва различаю проблеск света в океане, крошечное красное пятнышко среди черноты.

Я захожу в солёную воду, морщась, когда сначала погружаются мои ступни, затем икры, бёдра. Каждый шаг заводит меня всё дальше в океан. В воде градусов пятнадцать, у меня немеют пальцы. Затем намокает нижнее бельё. Я наступаю на что-то острое — возможно, камень, — и дальше решаю плыть. Взгляд продолжаю держать на красном огоньке впереди. Если он пропадёт из виду, а я окажусь ночью посреди океана, то я всё равно что труп. Я плыву брассом, чтобы удерживать голову над водой. Пока я плыву, моё сердцебиение учащается, кровь пульсирует по венам, согревая меня достаточно, чтобы плыть дальше, несмотря на онемение в ногах. Я пытаюсь не думать о том, что ещё может быть в океане, кто ещё может плыть прямо подо мной.

На полпути к лодке что-то касается моей ноги. Я полностью замираю, держась в воде. Прикусываю губу, сдерживая крик, рвущийся на поверхность. Это акула, это акула, это акула.

Что-то вновь задевает мою ногу, словно бы проверяя меня, и на этот раз вопль вырывается из груди. Нырнув, я дёргаю ногами и стараюсь плыть так быстро, как только способны мои руки и ноги. Я выныриваю каждые несколько секунд, чтобы убедиться, что я плыву в нужном направлении. Мне всё кажется, что вот-вот в меня вцепятся зубы и сильные челюсти оторвут мою ногу, но продолжаю плыть и мысленно молюсь, чтобы суметь добраться до лодки. Но когда я выныриваю вновь, то не вижу огонька. В исступлении я вращаюсь вокруг, всматриваясь в темноту, пытаюсь разглядеть линию горизонта. Но ничего не видно. Я разворачиваюсь обратно к берегу, но в темноте всё выглядит одинаково. У океана нет ни начала, ни конца, только бескрайняя чёрная вода.

— Боже, пожалуйста, помоги мне, — всхлипываю я, крутясь на месте, осматриваясь вокруг. Я в отчаянии, я на грани. Я не знаю, как долго ещё смогу продержаться, пока не замёрзну вусмерть, или пока какая-нибудь тварь не утащит меня под воду, или пока я не утону тупо от усталости. Я активно двигаю ногами, чтобы согреться и удержаться на плаву, но остаётся только надеяться, что та штука, которая меня проверяла, уже давно уплыла.

Затем, когда я уже на грани срыва, я вижу свет, мелькающий по правую руку от меня. Течение унесло меня не в ту сторону, и я на самом деле заплыла дальше, чем было нужно. Теперь я плыву параллельно берегу, держа голову над водой, не сводя глаз с красного огонька.

Когда я добираюсь до лодки, мои руки не слушаются, превратившись в желе. Мне с трудом удаётся ухватиться за лестницу. Я подтягиваюсь наверх, всё тело потряхивает от холода и страха, и падаю на дно лодки. Мои зубы стучат, я тянусь к сумке, которую Зейн специально приготовил и оставил здесь. К моему неописуемому облегчению, я нашла её под пассажирским сиденьем. Я вытаскиваю большое пушистое полотенце и тут же заворачиваюсь в него. Сидя на полу, укутавшись в полотенце, я обхватываю руками колени и раскачиваюсь вперёд-назад, пытаясь согреться.

Моя рука тянется к шее в поисках медальона, который подарил мне Зейн, чтобы успокоиться. Но его там нет. Я опускаю глаза, проверяя.

Медальон пропал.

Возможно, я потеряла его, пока ныряла под воду.

Часть меня оплакивает потерянное украшение и последнюю связь с Зейном. Я понятия не имею, сумел ли он выбраться оттуда. Надеюсь, что да. В любой момент он может приплыть сюда.

Вся моя ярость, закипающая в крови, греющая меня изнутри, оборачивается против Трея. Он предал меня. Сказал, какая я красивая и что видит меня во снах. Он заманил меня. Я бы не была сейчас здесь, в этой лодке, если бы не он. Я оставила свою маму и сестру, чтобы «спасти его», тогда как ему совершенно наплевать на меня. Меня накачали наркотиками, на мне провели две операции, в меня стреляли, а теперь я чуть не оказалась ужином для акулы — всё, чтобы спасти его. Я позволила себе открыть своё сердце, стать слабой, беспомощной… Пора положить этому конец. Теперь я поняла — любовь делает меня слабой. Любовь заставляет меня совершать идиотские поступки.

Никогда больше я не позволю, чтобы мне причинили такую боль.

Любовь — это для слабых. А я, Сиенна Престон, какая угодно, но только не слабая.

Как только я замечаю доктора Филлипса, отца Сиенны, я сообщаю ей об этом в невидимый микрофон. Она не отвечает. Наверное, пока занята. Моя задача — занять его чем-нибудь, пока не придёт Сиенна. Я делаю несколько шагов вперёд, намереваясь завести разговор, но мне навстречу выходят три охранника. Я быстро разворачиваюсь, надеясь затеряться в толпе, но недостаточно быстро.

Охранники крепко хватают меня за руки.

— Пожалуйста, пройдите с нами.

— На каком основании… — начинаю я, но затем чувствую, как третий охранник прижал пистолет к моей спине, между лопаток.

— Без лишних вопросов, — насмешливо добавляет он.

Они выводят меня из атриума по коридору в дальнюю комнату. Судя по всему, это комната отдыха для сотрудников музея. Здесь стоят столы, стулья, автоматы с продуктами. Меня толкают на стул и связывают руки за спиной.

— Что происходит? — раздражённо спрашиваю я. — Почему вы обращаетесь со мной, как с каким-то преступником?

— Мы следуем указаниям свыше, — произносит тощий охранник с рябым лицом.

— Отпустите его, — приказывает властный женский голос. Каблуки цокают по мрамору, и я с удивлением узнаю в вошедшей женщине помощницу президента Нейман. Её ярко-красные губы делают оскал ещё выразительнее.

Охранники развязывают мне руки, я разминаю мышцы, бросая недовольный взгляд на охранников.

— Прошу простить это небольшое недопонимание, мистер Райдер. Мои парни не знали, кого схватили.

— Зачем меня вообще сюда притащили? — спрашиваю, поднимаясь на ноги. Мысли уносятся к Сиенне. Всё ли у неё хорошо? — Я ничего плохого не сделал.

Мадам Нейман обходит меня вокруг, почти вплотную, как хищник вокруг добычи.

— Вы всего-навсего оказали помощь и содействие преступнику. Члену «Грани», без пяти минут убийце, — она завершила круг, остановившись прямо передо мной. — Так, мистер Райдер?

Мои плечи каменеют.

— Не понимаю, о чём вы.

Она кладёт руку себе на бедро.

— Вы знаете или нет девушку по имени Сиенна Престон?

Я прочищаю горло, сомневаясь, к чему может привести этот вопрос.

— Она мой друг.

— Она проживает с вами в ваших апартаментах в Рубексе?

Технически нет. Мы сейчас остановились в самом грязном мотеле, который только смогли найти.

— Скажу прямо, мистер Райдер, — продолжает она. — Правительство не одобряет тех, кто помогает «Грани». Вы можете думать, что защищаете её, отрицая тот факт, что она сейчас здесь, в столице, но этим вы только вредите себе, — она постукивает длинным ногтем по ярко-красной губе. — Более того, вы только делаете хуже её семье.

— Что вы хотите этим сказать? — спрашиваю я. Кровь стучит у меня в висках. Её бледно-серые глаза не отрываются от моих. Они похожи на дым, затуманивающий, удушающий.